Затем мы сдавали приемный экзамен в аспирантуру по специальности.
В билете у меня были вопросы о принципах построения сети ПС, об однополюсном телеграфировании и еще какая-то ерунда.
Было очень интересно смотреть, как люди, далекие от телеграфии, такие как Виктор Васильевич, Иван Арсеньевич и Евгений Иванович, отдаленно соображающий в вопросах о методах передачи телеграфных сообщений, глубокомысленно кивали головами, слушая меня.
Наконец, Евгений Иванович попытался что-то мне доказывать, на что у меня было страшное желание ответить ему словами моего любимого артиста Водяного:
- Ай, бросьте!
Я сдержался, поблагодарил компанию за внимание, получил отличную оценку и распрощался.
Но самым интересным оказалось то, что на этот раз заочных мест в аспирантуру не предоставили.
Мне предложили идти в очную аспирантуру, на что я согласиться не мог и остался не у дел, в качестве соискателя.
В начале семидесятого года начали поступать первые стативы станции АТ-ПС-ПД в Житомир, где была запланированы испытания опытного образца этой станции.
Но Осипенко так и не испытал триумфа в войне с Евгением Ивановичем, так как, благодаря подпольной деятельности Анатолия Борисовича, работа по «Сирене» в срок не была выполнена, и Аджемов, вызвав Осипенко в Москву, предложил тому написать заявление об уходе из КОНИИС по собственному желанию.
Осипенко этого делать не имел права, так как был направлен в наш институт Министерством обороны СССР.
Но его все же отозвали из КОНИИС.
Он не возражал, прекрасно понимая, что спевшаяся и спившаяся банда под руководством его врага и поддержанная престарелым начальником, из последних сил цепляющимся за свое кресло, а также Евгений Иванович, который не мог забыть удара в спину, нанесенный ему Осипенко, все равно в очередной раз подставят его.
Осипенко назначили заведующим кафедрой ЗАС в Киевском Высшем военном инженерном училище связи имени Калинина, где он проработал длительное время, а потом наши пути с ним снова пересеклись, когда он уже был серьезно болен раком крови.
Интересно, что спустя всего четыре месяца после ухода Осипенко, Анатолий Борисович успешно сдал «Сирену», так как подчиненные ему отделы втихаря выполняли эту работу, и вся необходимая документация давно была передана на опытное предприятие института.
Оно, с недавних пор, было преобразовано из опытных мастерских, а его директором стал Рудольф Иванович Попов.
Расправившись с Осипенко, Анатолий Борисович, используя свои мощные связи в Москве, приступил к штурму неприступной крепости в виде кресла начальника КОНИИС.
Против него восстал «трехглавый дракон», который, зная то, что Анатолий Борисович стремится к единоначалию и не будет ни с кем делится властью, создал против него тайную лигу, используя некоторые «пробелы» в его биографии.
В качестве источника сопротивления была использована тройка не глупых, но достаточно специфических, рядовых сотрудников института, работающих в отеле Ивана Васильевича Музычко, которых называли «три П».
Музычко был довольно-таки известным в Украине и за ее пределами сектантом, и, оказалось, что в своих кругах обладал званием «Великого дракона», хотя по жизни был чудесным, добрым и отзывчивым человеком (не путать с упомянутым «трехглавым драконом»).
Итак, упомянутые «три П» работали у Музычко в отделе, числясь в лаборатории Семена Вольфбейна, блестящего специалиста, каких в институте было не более пяти человек.
Так вот, воспользовавшись своим реноме защитников справедливости, троица притесненных восстала против решения Музычко развести их по лабораториям.
Подсунув информацию, собранную противниками Анатолия Борисовича в редакцию журнала «Перець», они способствовали публикации в этом юмористическом журнале памфлета о рассаднике сионистов в подразделениях института, возглавляемых евреем.
В статье, получившей широкий резонанс, было сказано, что руководимые им космополиты в лице Вольфбейна и ему подобных собрались, по его указанию под крылом международного, политического и религиозного врага страны Музычко и уничтожают честных сотрудников, восставших против безделья, вседозволенности и коррупции.