В части хозяйственной лавки не было, поэтому за добавкой следовало пробираться в магазин, расположенный через дорогу от части, или обращаться к родственникам с мольбой, чтобы те прислали посылку.
Денег нам полагались буквально копейки, поэтому все переводы, которые присылали по почте, шли на приобретение алкогольных напитков.
Порядки в части первое время казались мне драконовскими, но постепенно все привыкали к ним и пришли к выводу, что жить так можно.
Рядом с нами, на территории нашей части, дислоцировалась рота строительного батальона, в которой работали сплошь бандиты, которым за работу платили зарплату.
Там происходили постоянные драки, доходящие до поножовщины, и довольно часто к ним среди ночи вызывали майора Рожновского, который, побыв несколько минут в казарме, в сопровождении вооруженного автоматами караула нашей части выходил на центральную аллею и громко орал:
- Ето же надо, ещё одним жмуриком больше, так хто ж нам будет строить светлое будущее?
После подобного спича, на следующее утро Изю вызывал Родимцев и давал накачку, а тот, удивленно моргая глазами, обращался к офицерам и солдатам со словами:
- Как вам ето ндравится, етого бандита пришили, и он уже дает отчет святому Петру у ворот рая, а я, благовоспитанное, непорочное создание, вместо него получаю клизму у командира?
Все умирали от смеха, и еще долго слышались вдали причитания Рожновского:
- Ну, как вам ето ндравится…?
Я немного отвлекся от своего повествования, а теперь продолжу его.
После того, как мы вышли после первого обеда из столовой, нас распределили по двум ротам, так как третья рота была учебная, откуда после года учебы выпускников с лычками сержантов направляли в части связи войск Центрального подчинения в качестве командиров отделений.
Причем двенадцать из них оставались в нашем батальоне, по шесть в каждую роту.
Новобранцев в учебную роту направляли по отдельной разнарядке, и мы их прямо не касались.
Нас разбили пополам, причем среди двадцати двух человек нашей команды были, в основном, автомеханики и водители, потому что это был последнее приобретение части в этом году.
Из нас сформировали отделение новобранцев, которое поручили возглавлять новоиспеченному младшему сержанту, военнослужащему второго срока службы по фамилии Егоров, невысокому, рыжеволосому парню из Рязани, которому еще не исполнилось двадцати лет.
Он завел нас в просторную, идеально убранную казарму, в которой стояло шестьдесят двухъярусных кроватей, и я выбрал себе место на верхнем ярусе, подальше от прохода.
После этого нас повели в каптерку к прапорщику Паршину, где стояли наши баулы.
Он пояснил, что из личных вещей можно взять в казарму, а что должно сохраняться в каптерке.
При этом старшина заметил, чтобы мы забрали свои вещи на десять минут, а потом притащили все, что хотим сохранить, назад.
Мне он приказал задержаться.
Как я потом узнал, все вещи, которые мои товарищи по несчастью привезли с собой, тут же у них забрали «дембеля», выдав каждому бумажку с распиской, сколько нарядов вне очереди компенсируется забранной одеждой.
Я предложил Паршину отметить мой приезд и наше знакомство, понимая, что серьезно рискую из-за этой фамильярности, но тот запер дверь и сам вытащил бутылку водки из тайничка.
Объяснил ему, что он меня неправильно понял, я выставил последнюю бутылку экспортной водки и довольно солидный кусок балыка.
Он разлил водку в три стакана и позвал откуда-то своего заместителя, старшего сержанта Петрова, военнослужащего третьего года службы.
Петров был мужиком крепкого телосложения, призывавшимся из Воронежа.
Мы пожали друг другу руки и поддали «для сугреву».
После этого Паршин строго приказал Петрову, чтобы тот в его отсутствие не давал меня в обиду, на что старший сержант согласно кивнул головой.
Паршин предложил заменить форму, которую выдал мне днем, абсолютно новой, но я категорически отказался.
При этом я ему заметил, что прибыл сюда не на бал, а на службу, так что быть белой вороной не хочу.
Кроме того, он рассказал мне, что в этом году призвали его сына, окончившего техникум, причем он проходит службу в Киеве, в авиационной части, расположенной рядом с Сенным рынком, то есть возле моего дома.
Я ему это объяснил и сказал, что его жена может отправить в Киев гражданские вещи сына, чтобы, уходя в увольнение, он мог в них переодеться и спокойно гулять по городу, не рискуя быть задержанным патрулем.
Кроме того, он всегда может нормально пообедать у нас и получить необходимую помощь.