- Слава Богу, хоть не командир, - пошутил Миша, а Бронштейн впервые улыбнулся и ушел.
Мы продолжили работу, а в конце дня, когда пришли работодатели, вручили им половину всей работы и посоветовали переписать все решения в чистовик, чтобы поскорее отправить контрольные в Москву.
Миша тут же выпроси себе пять увольнительных взамен двухнедельного срока выполнения контрольных работ, а я скромно молчал, понимая, что Цулимов итак найдет путь, как отблагодарить меня.
На следующий день мы полностью выполнили то, что требовалось от нас, а я решил посмотреть, что ваял в своих решениях Миша.
Оказалось, что он блестяще зная математику, наверное, значительно лучше, чем я.
Миша специально выполнял решение задач таким сложным методом, что я откровенно побоялся, что «два капитана», как Миша называл за глаза Цулимова и Славского, никогда не разберутся в ходе его мыслей.
Поэтому я уговорил его, и он в течение трех дней проводил с ними практические занятия, и офицеры, к моему удивлению, довольно прилично усваивали материал, а затем притащили в каптерку к Паршину три бутылки водки, которые мы впятеро выпили под детский кефир!
На следующее утро у меня поднялась температура, как и у нескольких, прибывших в часть новобранцев.
Ведь многие новобранцы не привыкли к пробежкам по морозу с лысой головой.
В дополнение к этому страшно заболели голова и горло, и, после посещения майора Рожновского, намерявшего у меня температуру сорок градусов, я был положили в карантин лазарета, в одноместную палату с телевизором, о чем попросил у Рожновского Цулимов.
Тот взялся за мое лечение основательно, заставляя фельдшерицу - интересную, рыжеволосую девицу в погонах сержанта, делать мне капельницы с антибиотиками.
Я уже собрался потрогать ее за заднее место, но тут зашел меня проведать Миша Еронин, которого ко мне запустила рыжая девица, про которую мой приятель сказал, что имеет намерения на ней жениться не позднее демобилизации.Это остановило меня в моих сексуальных намерениях, хотя я чувствовал, что военная девушка не стала бы возражать против легкого флирта.
Глава 4 Мрачный юбилей
Вот юбилей отца: ему ведь шестьдесят!
К нему теперь на Север гости прилетят!
И военком зовет меня: больна, мол, мать.
Нельзя в беде бойцу, я знаю, отказать…
Игра с судьбой своей, поверьте, грех большой.
Жизнь поставишь на кон - и вмиг уйдёт покой!
Нынче рядом спит подаренная тёлка:
От неё, увы, не очень много толка…
В это время я получил письмо от отца. В нём он сообщил о том, что прилагает усилия к тому, чтобы в период с 15-го по 25-е января 1966 года вызвать меня к себе на празднование своего шестидесятилетнего юбилея.
Для этого он обратился с просьбой к военному комиссару направить в мою часть телеграмму о тяжелой болезни моей мамы.
В телеграмме, полученной в части так и говорилось, что военкомат просит направить меня в северный город на десять суток в связи с критическим состоянием здоровья матери военнослужащего срочной службы.
К этому времени Рожновский уже выписал меня из лазарета, а принимать присягу я должен был в конце месяца, то есть никаких оснований, чтобы меня не отпустить по телеграмме, не было.
Единственно, что у меня оставило крайне неприятный осадок, было то, что в качестве основания для моего вызова родители использовали здоровье мамы, итак далеко не идеального.
Получив сопроводительные документы в штабе части и распрощавшись с Цулимовым, Паршиным и Ерониным, я отправился на вокзал и уехал в Москву, где в солдатской кассе приобрел себе билет в купейный вагон до Мурманска.
Там меня должен был встретить шофер отца.
Мне пришлось оплатить разницу в стоимости билета, но деньги у меня были, хотя я у родителей их не просил (пригодились девяносто рублей, сохраненных у Паршина по совету Миши).
Я без приключений добрался до Мурманска, а затем на присланной отцом машине мы довольно быстро добрались до места назначения, где нас с нетерпением ждали отец и мама, которая уже около месяца, как приехала к отцу, чтобы достойно приготовиться к праздничному банкету.
Туда же приехали старший брат отца из Крыма с женой.
Внешне мама выглядела неплохо и, казалось, что она полностью оправилась после инфаркта.
Единственно, что немного нас беспокоило, так это периодически возникающий у нее кашель, что мы относили к постоянному увеличению количества выкуриваемых ею папирос.
Отец все-таки заставил маму сделать рентген легких, и результат должен был быть получен из Мурманска 26 января, то есть на следующий день после моего отъезда в часть.