Разводящий сменил караульного и повел нас открывать мастерские.
Тупеев грозил Абубакарову всеми муками ада, а Миша философски заметил, что могло так случиться, что мы всем составом мастерских как раз сейчас стучались бы туда!
Войдя в помещение радиомастерской, я увидел два полных полукомплекта станции Р-404, используемых в качестве стенда для проверки ее отдельных блоков и их ремонта, а также несколько малоканальных станций Р-401 и Р-405.
В это время в помещении мастерской появился старшина Рябкин, и я попросил у него комплект документации на станцию, из которой стало понятным, что вопросы у меня могут возникнуть только с ремонтом синхронизирующего блока.
Оборудование было выполнено по блочному принципу, так что каждый функциональный блок состоял из множества взаимозаменяемых узлов, что даже тупому связисту позволяло, при желании достигнуть положительного результата в ремонте, не будучи семи пядей в голове.
В первый день работы я потренировался в установлении соединений между полукомплектами станции и отремонтировал с десяток разнообразных блоков, оставив на следующий день синхронизирующие блоки и блоки питания.
Исходя из того, что Рябкин ко мне ни разу не подошел, я предположил, что он доволен тем, с какой скоростью я постигаю новое дело.
А вот Миша толкнул меня в спину и процедил, что пора возвращаться домой, к семье.
Я попросил его оставить меня еще на один день в покое, так как в голове начала созревать ценная мысль.
На следующий день мне удалось отремонтировать три синхронизирующих блока и два блока питания, после чего стало понятным, что все проблемы позади.
Оказалось, что основным недостатком в станции являются лампы ГУ-25 и подобные им, ресурс работы которых составлял всего 100 часов, а организованные линии стояли в работе, как правило, не менее 10 суток.
Очень часто в лампах пробивались кольцевидные прокладки, менять которые было делом нудным, требующим аккуратных рук, чем я не отличался, исключая моменты, когда общался с особо симпатичными дамами.
Неприятным моментом была и припайка жил фидеров к клеммам разъемов соединительных муфт, для чего требовался сверхмощный паяльник.
После этого я попросил у Рябкина договориться с Бронштейном, чтобы тот дал нам с Мишей возможность вне очереди сдать экзамен на классность.
Для этого требовалось ответить на вопросы по принципам работы станции, рассказать о том, как работают схемы отдельных ее блоков и связаться со смежной станцией, находящейся на расстоянии двух километров.
Так как вопросов по знаниям схем ни у кого к нам не возникло, в шесть часов вечера две станции выехали на полигон разворачиваться.
Затем я по станции Р-405 установил связь с моим коллегой Мишей Ерониным, и попросил включить фары машин обеих станций,
После этого, используя фары в качестве маяков, мы установили двустороннюю связь, находясь в пределах прямой видимости, причем время, которое мы затратили на эту процедуру, оказалось вдвое меньшим, чем это требовалось даже при сдаче экзамена на первый класс.
Нам с Мишей тут же присвоили второй класс, но выдали знаки третьего класса, а после того, как мы сделали оскорбленный вид, заменили их нам на знаки второго класса.
О первом классе речь не шла, так как он был только у Родимцева, Рябкина и Чайки.
Я предложил своему непосредственному командиру взять в состав нашего коллектива москвича Руденко, интеллигентного парня, радиолюбителя, окончившего перед уходом в армию электромеханический техникум.
Так как у нас одно место было вакантным, Рябкин легко разрешил и эту проблему, понимая, что от бесперебойной работы специалистов хозяйственного взвода зависит качество выполнения задач на учениях, что больше всего волновало подполковника Родимцева, стремящегося вверх по карьерной лестнице.
Затем я предложил Рябкину пойти в отпуск, куда он никак не мог отправиться из-за отсутствия нормального заместителя.
Он с удовольствием, согласился, а полковник Бронштейн не возражал, так как убедился в моей адекватности поставленным задачам.
В это же время, на общем собрании комсомольской организации батальона меня избрали заместителем освобожденного секретаря, которым являлся недавно прибывший после окончания военного политического училища смазливый лейтенант, который, наверняка, должен был нравиться женщинам.