Командование, как ни в чем не бывало, приказало продолжать игру, а после обеда нам сообщили, что парень умер, не приходя в сознание, так как у него были больные бронхи.
Мол, от перегрузки произошел сердечный приступ, который и привел к летальному исходу.
Основная масса присутствующих на спартакиаде возмутилась таким кощунством и потребовала тщательного расследования.
Тогда ответственный за проведение спартакиады генерал собрал всех военнослужащих и заявил, что сегодня он объявляет траур по «умершему», а завтра соревнования продолжатся при любых обстоятельствах, причем первые десять военнослужащих, отказавшихся от участия в соревнованиях, будут привлечены к трибуналу.
Стало очевидным, что обухом палку не перешибешь, и все покатилось своим чередом.
Правда, капитан Лавриненко из Семиполок запретил Гвоздеву выходить на поле в следующем матче, а многие ребята формально выполняли свои функции в командах, но, в целом, все было, как всегда.
Я сыграл успешно еще один матч, и мы вышли в финал вместе с командой Семиполок.
Тогда я заявил Славскому, что играть против команды, в которой выступает убийца, не буду.
Вперед выскочил женоподобный лейтенант и, под ропот недовольных игроков, заявил, что в ворота встанет он.
Я пожал плечами и отправился на скамью запасных.
Наши противники сразу выпустили на поле Гвоздева, который, как ни в чем не бывало, снова полез вперед, сметая всех на своем пути.
Через пять минут он прорвался к воротам, а наш горе-вратарь, перепуганный до смерти (что было вполне естественно), вместо того, чтобы броситься ему в ноги, пригнувшись, отскочил в сторону, как заяц, так что мяч сам, без удара, закатился в ворота под свист болельщиков.
- Откуда взяли это чудо? – спросил у меня какой-то офицер. И добавил:
- У них же был приличный вратарь!
Я увидел, как лейтенант бросил на траву перчатки и поспешил к скамье запасных.
Подойдя к Чайке, он, оскорбленным голосом, имея в виду меня, заявил:
- Пусть хитрожопый «профессор» постоит на воротах!
Выхода у меня не было, и я, подмигнув сочувствующему нам офицеру, молча, пошел на поле.
Нам больше не забили, но и мы не смогли отквитать счет, хотя Гвоздев, не выдержав осуждающего свиста и выкриков с трибун, в перерыве матча был вынужден покинуть поле.
Мы выиграли турнир по ручному мячу, а на двух беговых дистанциях всех опередил оправившийся после стресса Антонов.
В итоге, наша команда на одно очко опередила белорусов – хозяев спартакиады, получив из рук командующего военным округом переходящий приз, а затем с триумфом отправилась в родную часть.
Я, тогда еще не прошедший через смерть любимых родителей и не ставший фаталистом – пофигистом, тяжело переживал бессмысленную, произошедшую прямо на моих глазах гибель молодого парня, которого ожидала долгая и, возможно, счастливая жизнь, из-за безжалостного монстра.
В скором времени из Семиполок пришла в часть сводка, что ефрейтор Гвоздев, будучи дневальным, выхватил из ножен штык-нож и нанес им себе тяжелое ранение в область живота и, хотя остался жив, но был направлен на излечение в дом для умалишенных.
Видимо, и у таких монстров в душе имеются остатки чего-то человеческого.
Глава 10 Первые учения
Нет, вовсе нам не страшен холод, летний зной!
Ветрам назло мы строим связь: закон такой!
Закону, не переча, победим врагов.
Ведь он - связист наш к битвам, как всегда, готов!
Хоть и солнце надо мной, вновь полно забот.
Я не думал, не гадал, но пора в полет!
Поспешим, - ведь там лежит мертвый офицер!
Он сегодня одолел к смерти свой барьер...
В части продолжалась подготовка к сезону учений. Все машины были выкрашены в зеленый цвет, а их диски - белой краской.
До маразма не доходило, так что траву в части из пульверизаторов не красили. Территория ее была ухоженной, а центральная аллея, начинающаяся от здания штаба, где на втором этаже находился пост №1 и, за стеклом, хранилось знамя части с гвардейским значком и орденом Красной Звезды на нем, до КПП был засажен очень красивыми цветами.
Все говорило о том, что часть находится под присмотром хорошего хозяина.
Нам, то есть личному составу мастерской, было поручено проверить состояние всего оборудования связи в экипажах, чему мы посвящали все свое время, так как Рябкин объяснил, что, в противном случае, покоя на учениях нам не будет.
Меня поразило, что многие дипломированные командиры станций допускали полное непонимание законов физики, разрешив своим подчиненным загрунтовать для красоты, а потом покрасить толстым слоем зеленой краски заземляющие стержни, так что они абсолютно не выполняли свое назначение, когда их загоняли в землю.