Любопытно было смотреть, как экипажи половины станций части смывали краску со стержней растворителем, а затем драили их тонкой шкуркой до блеска.
Настал вечер, когда нас предупредили, что в ближайшие дни часть выедет на длительные учения.
В первую же ночь после этого нас подняли по тревоге.
Было около четырех часов утра.
Заканчивался май, так что уже начинало светлеть на улице.
Скатки шинелей, вещмешки и противогазы уже несколько дней хранились в мобильной мастерской,так что нам оставалось взять в пирамиде автоматы и трусцой направиться в сторону стоянки нашего передвижного дома.
В этот раз все проходило более организованно, и часть быстро появилась на сборном пункте.
Протрубили общий сбор и нам сообщили, что батальону предстоит обустроить участок радиорелейной линии между границей с Белоруссией, где с нами будет стыковаться батальон из Шостки, и Воронежской областью, где нашим соседом будет батальон какого-то ростовского полка связи.
Общая протяженность нашего участка линии, без учета смежников, по расчетам перекрывалась тридцатью семью станциями.
Нам предавался танковый батальон для охраны, так что на месте расположения каждой станции нас ожидал танк, а в пути сопровождали БТРы.
Как мы поняли, это были учения Генерального штаба.
Часть должна была совместно проследовать порядка трехсот километров, чтобы проверить умение водителей двигаться в составе колонны, а затем наша машина продолжала бы движение в сторону Смоленска со штабом батальона, и все станции разъезжались по местам своей дислокации.
Так как все машины в колонне должны была сохранять интервал между машинами не менее двадцати метров, то, с учетом того, что в ней двигалось более ста двадцати машин и сорок БТР, то она должна была растянуться где-то на три километра.
Вслед за тремя БТР перед штабными машинами следовало два легковых газика.
В первой машине находились мы с Руденко в гарнитурах и с двумя переносными радиостанциями, настроенными на основную и резервную волну.
На втором газике, на котором ехал командир части с адъютантом и радистом, развивался флаг части.
Сзади колонны следовали на такой же машине старшина Рябкин и старший сержант Петров, с такими же радиостанциями.
На всякий случай нам предоставили, наряду с подробной таблицей кодов обмена, таблицу обмена открытым текстом.
С помощью таблицы можно было общаться в нестандартных ситуациях.
Итак, мы тронулись в путь.
Я увидел, как вперед вырвался красный микроавтобус, набитый регулировщиками в белых с красным касках.
Водитель газика объяснил мне, что в конце колонны следует такой же автобус, который собирает регулировщиков после прохождения колонны, а затем автобусы меняются местами.
Эта «кухня» была для меня новой, поэтому, видя себя в центре событий, я с большим интересом следил за удивительными делами, участником которых стал.
Первые сто километров колонна двигалась со скоростью шестьдесят километров в час, и казалось, что никаких проблем в пути ее следования не будет, но как только мы выехали на Московскую кольцевую дорогу, началось!
Количество машин сразу возросло.
Не обращая внимания на запрет наших регулировщиков, они так и норовили вклиниться в колонну.
Перебираясь потихоньку вперед, эти машины надеялись обогнать ее.
Мы получили сигнал от Рябкина, что наши шоферы – гвардейцы затерли несколько вертящихся под колесами легковушек.
Поэтому Родимцев приказал двум БТРам занять место в хвосте колонны и не давать ни одному постороннему транспортному средству следовать внутри ее.
Через пятьдесят километров ни одного «чужака» в ней не было.
Родимцеву везло, как будто он целый год до этого, как говорят, ел какашки.
Мы уже съехали с кольцевой дороги, проехав по ней более ста километров, но ни одна наша машина не отстала.
А те две, которые зацепили легковушки, обошлись легким испугом и мелкими царапинами на кузовах, причем быстро догнали колонну и заняли в ней свои места.
Батальон завершил свой путь большим сбором.
Услышав от полковника – контролера отличную оценку батальону, Родимцев вызвал Рябкина, Петрова, меня и Руденко и перед строем объявил нам благодарность за безукоризненное управление маршем батальона, хотя, откровенно говоря, это было, в большей степени, интересным, чем сложным делом.