В одном иллюминаторе шайбы не было, и я попытался подышать в дыру, но не смог, так как выпуклое стекло исключало возможность глотнуть воздух.
Экипаж вертолета состоял из трех офицеров: двух майоров и капитана.
Несмотря на их солидный возраст, они вели себя, как дети.
Увидев под нами реку и пляж, на котором загорали девицы в купальниках, они тут же направили вертолет в бреющий полет в надежде, как заявил бортмеханик, «сорвать лифчики с этих телок».
Этого им сделать не удалось, зато я почувствовал, как содержимое моего желудка начало стремительно приближаться к горлу.
Я взмолился, чтобы бравые авиаторы заканчивали свои выходки, пообещав им за это бутылку медовухи высшего качества.
Это заставило их отказаться от очередного маневра по достижению своей цели, а также слетать порыбачить с помощью бредня, который я заметил на полу, поэтому скоро мы достигли места назначения.
Пролетая над ним, я увидел лежащую на земле офицерскую плащ-палатку, под которой отчетливо просматривались очертания неподвижного человеческого тела, а рядом стояли знакомые ребята из нашей роты во главе со старшим сержантом Петровым, а также экипажи БТРа и танка.
Мне стало понятным, что под плащ-палаткой находится тело жизнерадостного, симпатичного лейтенанта Шевченко, не так давно прибывшего в нашу часть после окончания военного училища и признанного командованием наиболее перспективным молодым командиром.
Командир вертолета, высадил меня, даже не выключив мотор, снова поднял его вверх, а я поспешил к группе сбившихся в кучку солдат, соображая, как себя вести дальше.
Решив, что устав придумали не глупые люди, я решил действовать строго в соответствии с ним.
Подойдя к солдатам, я приказал, отдав честь:
- Отделение, смирно! Во исполнение приказа командира части о временном назначении меня командиром двадцатой радиорелейной станции, я приступаю к его выполнению!
Приказываю личному составу отделения выполнять свои функции в соответствии с действующим наставлением.
Мол, надо быть готовыми выполнять служебные обязанности в чрезвычайном положении.
Моему заместителю старшему сержанту Петрову я поручил ознакомить личный состав с наставлением и предоставить мне график дежурств, а также приготовиться к приему следственной бригады военной прокуратуры!
Затем я вошел в аппаратную и связался по служебной связи с Родимцевым, доложив тому, что приступил к порученным обязанностям.
Тот сообщил, что к нам уже выехали следователи, которые после завершения следственных действий затем заберут труп Шевченко с собой.
В конце разговора подполковник сделал дипломатический ход, пожелав успеха мне и Петрову, так как я видел, что мой прилет угнетающе подействовал на того, так как он воспринял его, как выражение недоверия к нему.
Я, не желая иметь дело с недовольным заместителем, объяснил Петрову, что действующая инструкция не позволяла Родимцеву в случае гибели командира станции по халатности назначать вместо него заместителя, косвенно причастного к инциденту (хотя это я тут же придумал!).
Петров немного успокоился, а я попросил его предупредить мотопехоту и танкистов, чтобы они до приезда следственной комиссии заняли оборону станционного комплекса по периметру.
Затем Петров пояснил мне причину гибели лейтенанта.
Тот, когда уже установили связь, запустив автономный генератор, увидел проходящую рядом со станцией электрическую линию.
Не приняв во внимание ни расстояние между проводами, ни их сечение, ни, самое главное, форму изоляторов, он решил, что это низковольтная линия для подачи электроэнергии в небольшое село, находящееся в километре от точки развертывания.
На самом деле на деревянных опорах мимо проходила линия 6 кВ, что, конечно, само по себе, не соответствовало правилам техники безопасности.
А вот, как толковый лейтенант мог допустить такую оплошность и послать на столб, с крючьями для подключения к сети ефрейтора – дизелиста, а самому держать в руках соединительную муфту, одному Богу известно.
Причем он, почему-то, не обратил внимания даже на то, что, при первой попытке набросить крючья на провода, посыпались искры, как при сварке.
Когда же крючья были заброшены на провода, раздался оглушительный треск, и со столба свалился живой и невредимый ефрейтор, под весом которого слетели и крючья, а вот несчастный лейтенант с обожженными руками, которыми он держал соединительную муфту, и со сколотой верхушкой черепа отлетел в кювет.
Это еще счастье, что муфта не была подсоединена к аппаратной станции.
Иначе, при отсутствии заземляющего стержня по халатности экипажа, который при таком напряжении вряд ли помог, с экипажем и с самой станцией могла произойти серьезная беда, так что еще неизвестно, было бы легче Шевченко, если бы он вставил муфту в ответную часть в машине.