- Стой, кто идет?
Голоса затихли.
Тогда я, направив автомат в воздух, выпусти с десяток патронов, гулко взорвавших тишину, и услышал, как, ломая кусты, с визгом и топотом прочь неслись подружки моих сослуживцев, не выполнивших до конца свою мерзкую роль.
По тревоге было поднято все отделение!
Я приказал Петрову и его приятелю заступить в наряд по охране станции вне очереди.
И они до утра ходили по периметру, так как я наблюдал за ними из аппаратной, заступив, по своей инициативе, на ночное дежурство.
Гуляли не только на нашей точке!
На следующий вечер по служебной связи раздалась танцевальная музыка и чей-то поставленный голос, не иначе как командира станции, объявил:
- А теперь, господа, дамы приглашают кавалеров на белый танец!
Сразу оперативный начальник линии приступил к поиску нарушителя.
Начали называться максимальные и минимальные номера станций, и их операторы вынуждены были сообщить, с какой стороны получено крамольное сообщение.
Действуя по принятому алгоритму, уже через три минуты оперативный начальник назвал нарушителя, оказавшегося из полка ростовчан.
Он, вместо того, чтобы нажать тумблер внутренней связи, включился в основную линию.
Думаю, что бравому «диск-жокею» попало здорово, так как в это время по одному из каналов предоставляли связь маршалу Якубовскому.
Через три дня учения завершились.
Я выехал со станцией к месту сбора батальона, а затем, пересев на газик, аналогично предыдущему разу, вернулся с батальоном в родную часть.
Потянулись скучные, июньские дни, полностью занятые восстановлением оборудования после учений,
Мы также долго приводили в порядок свое личное оружие, так как автоматы отсырели, поэтому кое-где даже пришлось убирать налет ржавчины.
Еще хуже дело обстояло с противогазами.
Наконец, все было приведено в норму, а нам объявили, что начинаются работы по проверке находящихся на специальном хранении резервных станций, которые должны были использоваться в случае объявления военных действий, так как на базе нашего батальона, в этом случае, должен был быть сформирован целый полк.
В это время проводился призыв на сборы бывших связистов, которые тоже принимали участие в расконсервации станций и подготовке их к испытаниям.
Дел было выше крыши, поэтому мы работали даже в субботние и воскресные дни, так как торопились закончить свои труды праведные к десятым числам июля, когда планировались серьезные учения войск, стран - участниц Варшавского Договора.
Глава 11 Последняя встреча с мамой
С тобой я снова, мама, - не знаю, как мне быть.
Хоть радуюсь, что встретил, но хочется завыть.
Вновь боль в глазах увидел и слезы на лице.
Поддержку в сыне ищешь ты, как и он, в отце.
Жизнь подарила сыну и вот уходишь прочь.
Так расскажи, родная, как нам тебе помочь?
Всё ближе к страшной грани тот расставанья час.
Мы в мольбах снова к Богу, чтоб все же тебя спас...
Восьмого июля меня вызвали в штаб, где мне сообщили, что поступила телеграмма от военкома Радянского района Киева с просьбой направить меня по месту жительства в краткосрочный отпуск, в связи с критическим состоянием здоровья моей мамы.
Меня, награжденного за день до этого почетной грамотой Московского обкома комсомола и представленного к награждению почетным знаком Центрального комитета комсомола СССР за проявленную смелость во время выполнения ответственного задания на учениях Генерального штаба Вооруженных Сил СССР, отпустили домой на восемь суток.
Кстати, упомянутая грамота до сих пор хранится у меня, а Почетного знака я так и не дождался, видимо, его отдали сыну какого-нибудь высокопоставленного военного деятеля, что меня не особенно огорчило.
Как раз в этот день ко мне приехала Галя, и мы утром отправились в Москву, где она проводила меня на дневной поезд, приходящий в Киев ранним утром.
Она отправилась в Степногорск, даже на миг не предполагая, что мы видимся в последний раз в жизни и никогда больше не встретимся.
Я, кстати, забыл, что в тот приезд Галя привезла мне мой диплом, пересланный в Степногорск из института по истечению года после его окончания.
Мама встретила меня, лежа в кровати, так как сил подняться у нее не было.
Она похудела, но сумела привести себя в порядок и даже накрасила губы помадой.
Я прижал ее голову к себе и начал целовать свою единственную и неповторимую мамочку.