Стало ясно, что это сплошь «блатные», дети высокопоставленных вельмож.
Здесь был и сын главного редактора журнала «Крокодил» Семенова, дети двух заместителей министра и академиков, в общем, та еще публика.
Из них заслуживал внимания только цивилизованный узбек, родители которого жили в Москве.
Он работал в каком-то институте Академии наук СССР и, будучи по специальности математиком, постоянно сидел над формулами, и, через день, к нему приезжали посыльные, которые забирали выполненные им выкладки и привозили новые задания, к выполнению которых он тут же приступал.
Нас собрал командир сборов, бравый майор Колесников.
На его груди я обратил внимание на заинтересовавший меня знак в виде ромба, на котором была изображена телевизионная башня, вокруг которой по орбите летал спутник.
На знаке выделялась надпись: «Почетный радист СССР».
Это было любопытно!
Такой же знак я получил через определенное время, работая в НИИ, и он мне тогда уже не показался столь уж значительным.
Колесников знакомился с каждым «индивидуумом», выяснял, где тот служил и чем занимался, а также интересовался другими биографическими данными.
Дойдя до меня и узнав, что я работал в должности старшего радио-мастера в батальоне Родимцева, он поинтересовался, не я ли во время учений принял на себя командование радиорелейной станцией после гибели ее командира.
Я подивился, как быстро слухи расходятся по сторонам, и утвердительно кивнул.
Майор закончил опрос и заявил, что, ввиду того, что из сорока человек, я единственный имею лычку, то назначаюсь командиром взвода курсов, а в мои обязанностями входят те же функции, что и командиров отделений в части.
На следующий день Колесников, переговорив со мной более подробно, принял решение, чтобы занятия я не посещал, а по утрам выводил взвод на прогулку и зарядку, затем вел его на завтрак и отправлялся в радиомастерскую.
Вернуться к взводу я должен был перед обедом, а затем имел свободное время, так как все приступали к самостоятельным занятиям и работе на стендах станции.
Утром же, после завтрака, я шел в радиомастерскую и обучал оперативному ремонту основных блоков станций ремонтников и командиров отделений узла, которые очень уважительно ко мне относились, увидев во мне человека, заинтересованного в том, чтобы как можно качественнее обучить их в сжатый промежуток времени.
Вначале они подсовывали мне неисправные блоки, внося в них совершенно нереальные поломки, но, видя, что я легко ремонтирую их, стали вести себя нормально, стараясь воспользоваться моим присутствием для самосовершенствования.
Изредка мастерские посещал Колесников, который, начиная со второго месяца сборов, начал интересоваться у меня, не хочу ли я остаться на военной службе, учитывая, что Полевой узел располагается в Москве, а также то, что у них, из-за близости к Генеральному Штабу, легко решается вопрос приобретения жилья.
Я объяснил ему, что недавно похоронил мать и не могу оставить отца.
Тогда он подсказал мне существенную вещь.
Надо было, чтобы отец, пребывающий на Севере, обратился с письмом к генералу Княжицкому с просьбой о том, чтобы меня после завершения сборов направили не по месту последней моей работы, то есть в Степногорск. а домой, то есть домой, в Киев.
Ведь именно из Киева я направлялся на учебу в институт.
Он объяснил, что в противном случае Княжицкий будет вынужден направить меня по месту призыва.
Я поблагодарил майора за ценный совет и тут же выслал отцу соответствующее письмо с адресом новой части.
В письме я также попросил его, чтобы он связался со своим другом Грановским, который когда-то помог ему выехать на Север, а теперь проживал в Москве, в высотном доме на Котельнической набережной.
Мне хотелось, чтобы он получил от него согласие завезти к нему мои гражданские вещи, чтобы я мог ими воспользоваться, отправляясь в увольнение.
Отец все сделал правильно, а главное, оперативно.
Через неделю мои вещички были у Грановских.
Спустя десять дней, меня вызвал к себе генерал Княжицкий, который сообщил мне о том, что получил от отца письмо.
Он рад был оказать мне услугу, так как я своей службой в батальоне, и, исходя из информации Колесникова, на Полевом узле связи, доказал свою порядочность и честное отношение к воинской службе.
Я отдал честь уважаемому мной генералу и довольный тем, что проблема, стоящая передо мной, разрешилась так элементарно просто, благодаря человеческому отношению командиров в ответ на мои скромные старания, отправился в казарму.
Двадцатого октября, получив увольнительную из части, я съездил на Котельническую набережную, к Грановским.