Познакомившись с ними, я проверил наличие одежды и ее соответствие моим нынешним размерам.
Теперь у меня было классное, коричневое пальто, меховая шапка, исландский шарф, черный костюм с двумя модными рубашками, два галстука и новые туфли.
Все было в пластиковом мешке, постирано, поглажено и аккуратно уложено.
Меня гостеприимно приняли хозяева, которые поинтересовались здоровьем отца и последними днями мамы, так как хорошо ее знали и по-доброму к ней относились.
Они накормили меня обедом, причем я впервые, отведал сладкие кукурузные хлопья, которые мне очень понравились.
Затем я переоделся и отправился в город, договорившись, что вернусь к семи часам вечера, так как в часть я должен был вернуться до девяти часов.
Я погулял по Москве, которую знал плохо, поэтому, большей частью, бродил по центру, нервно вздрагивая, когда мимо меня проходили многочисленные патрули, а рука так и тянулась к головному убору для отдания чести.
Я успел посетить кинотеатр «Россия», гастроном Елисеева, а также забрел в ГУМ, где полакомился необычайно вкусным мороженным из хрустящего вафельного стаканчика, выложенным со своеобразной шапочкой, что придавало ему вид весьма значительной порции.
Я обратил внимание на то, что москвичи называли наиболее часто встречающиеся названия сокращенно: ГУМ, ЦУМ, МГУ, МАИ. МВТУ и так далее.
Мне тут же вспомнился анекдот, в котором чукча, вроде меня, приехал в Москву и все удивлялся, почему в Москве все говорят сокращенно.
Хотя он и был чукчей, но сообразил, что в Москве народ всюду спешит, поэтому и придумал такие сокращения.
Счастливый из-за своей проницательности он пришел в ЦУМ, заглянул в отдел верхней одежды и говорит продавцу:
- Девушка, я бы хотел приобрести у Вас зимнее пальто!
Девушка внимательно посмотрела на чукчу и говорит:
- Я могла бы Вам предложить отличную доху!
Чукча смутился и отвечает:
- Нельзя ли что-нибудь длиннее, например, до «ко»?
Это я так, к слову. Все-таки год в армии, не шутка!
Я своевременно прибыл в часть, договорившись, что буду посещать своих благодетелей утром в субботу, чтобы они не были как-то от меня зависимы.
С понедельника у нас на сборах началась новая жизнь.
Княжицкий, увидев на плацу после утреннего развода десять разрозненных взводов «сборов» (по видам изучаемого оборудования связи и автодела), посчитал, что у него на довольствии находится целый батальон (четыреста бездельников) и решил создать из нас для праздничного парада на плацу, сводную, боевую единицу.
Он приказал майору Колесникову возглавить нашу строевую подготовку.
Уже в этот же день нас всех собрали и построили по ранжиру, а затем, разбив по восемь человек, заставили маршировать по плацу четыре часа в день.
На третьи сутки нас объединили в колонну, по восемь человек в ряд, причем оказалось, что в этой колонне ровно пятьдесят рядов.
Я, кстати, оказался в двенадцатом ряду из-за своих ста восьмидесяти сантиметров роста.
Многие дети своих чиновных родителей, а таких среди нас было около половины, считали как-то, не с руки, а, вернее, не с ноги, отбивать шаг, на плацу, дефилируя на глазах каких-то офицеров, стоящих на трибуне во время наших тренировок.
Поэтому никакими угрозами применения санкций их нельзя было заставить подчиняться командам Колесникова.
Батальон шагал, кто в лес, кто по дрова, а затем переходил на марш одной ногой: одна, например, правая нога, печатала шаг, а вторая едва касалась плаца, словно все на сборах были калеками.
На Полевом узле связи дислоцировался женский батальон, куда входили, в основном, радиотелеграфистки.
Командовал этим батальоном мужчина-майор, а вот старшиной была старший прапорщик, сравнительно молодая, блондинистая кобыла невероятных размеров, с задом, как у тяжеловоза.
Она так темпераментно шагала по плацу, грозно глядя на своих кобылиц, что те маршировали, как оловянные солдатики, четко выдерживая линию строя и печатая шаг, словно роботы.
Колесников ставил нас по стойке вольно, и мы созерцали прохождение этой бабской армады, обращая все свое внимание на невероятную особу, представляя себе, что она бы сделала с каждым из нас в процессе занятий с ней сексом.
Кобыла все это понимала, поэтому, проходя мимо нас строевым шагом, поворачивала голову в нашу сторону и подмигивала.
В ответ, изголодавшиеся от отсутствия женской ласки участники «сборов», нервно отводили свои глаза от «царицы бала», и по рядам нашего батальона проносился возбужденный ропот.