Я объяснил, что прохожу в Москве сборы офицеров запаса.
Компания немного поутихла.
Узнав, что я, по специальности, инженер – электронщик, то все вовсе огорчились.
Правда, стараясь как-то унизить меня, начали задавать глупые вопросы о постоянной Планка, скорости света и еще какую-то «херню».
Чтобы заткнуть им рты и заставить тщательнее пережевывать пищу, я вынужден был перейти в атаку, и поинтересовался о том, что, может быть, учитывая их живую заинтересованность, мне следует рассказать им что-нибудь более серьезное из вопросов квантовой механики?
Я также предложил осветить им другую проблему, более соответствующую их, несомненно, высокому интеллектуальному уровню.
Это наше пикирование явно услышали зашедшие в комнату дамы.
По их заинтересованным взглядам, которые они украдкой бросали на меня, я понял, что они, находясь под впечатлением рассказа Шуры, явно изменили свое отношение ко мне.
Наверное, они не могли взять в толк, как этот, среднего роста парнишка, смог удовлетворить таких самок, как Шура и ее подруга, в то время как их спившиеся за время военной службы мужья мирно начинают храпеть, лишь только касаются головой подушки.
Шура села рядом со мной и доверчиво прижалась к моему плечу, чем окончательно сразила мужской коллектив, а у дам призывно заблестели глаза.
Мужик, который явно присутствовал на празднике в надежде поживиться «капитанским телом», мрачно попрощался с компанией и ушел заливать свою неудачу в кругу «обманутых потенциальных вкладчиков».
Такой, знаете ли, каламбур!
После ухода третьего лишнего все пришло в норму.
Я старался быть душой общества, рассказывал массу анекдотов «а ля Марк», и, в общем, нашел прекрасный контакт и с мужиками, и их женами.
Дамы не с сожалением, а даже с какой-то, трудно скрываемой завистью, поглядывали на Шуру, которая, чувствуя себя в центре внимания, все тесней прижалась ко мне.
В общем, дело кончилось тем, что подруга жены хозяина тайком сунула мне в карман свой номер телефона, многозначительно подмигнув, на что я ей, с радостным видом, кивнул, в душе посылая подальше.
Этой ночью Шура превзошла себя, так как во время своих рассказов подругам еще больше возбудилась.
На следующее утро я попрощался с хозяином и его женой, которые, не в пример вчерашнему дню, пригласили меня посетить их вместе с Шурой в удобное для нас время.
Шура, как и планировалось, осталась у них до завтрашнего утра, возможно, в надежде замолить грех у покинувшего нас офицера.
Выйдя из военного городка, я задумался, что мне дальше делать.
Ведь ехать к Грановским я не мог, а у меня впереди были еще целые сутки.
Поэтому я решил вернуться в Орехово-Зуево, а там, как карта ляжет.
В крайнем случае, я, без проблем, мог заночевать у Паршиных, хотя, откровенно говоря, глотать стаканами водку и запивать ее детским кефиром мне очень не хотелось, так как я был измотан своими приключениями.
Дверь в квартиру Шуры мне открыла Мила.
При виде меня она удивленно заморгала глазами, не веря своему «счастью».
Придя в себя от удивления, она потащила меня к себе в комнату, заявив, что у Шуры поддают Тамара и Лида, так что, если я согласен провести с ней время, то должен вести себя тихо, а она постарается отправить подруг своей сестры по домам.
Я улегся в девичью кровать и заснул мертвым сном.
Где-то часов в пять ко мне юркнула под одеяло моя хозяйка и прижалась худым, но отнюдь не костлявым телом.
Она, конечно, не входила ни в какое сравнение со своей распутной сестричкой, но отдавалась мне с таким восторгом, что по ее щекам непрерывным потоком текли слезы, так что я подумал, все ли у нее дома?
На мое счастье Мила оказалась славной, ненавязчивой девушкой.
В девять часов вечера она попрощалась со мной и заявила, что занесет ключи Тамаре, так что мне будет достаточно утром захлопнуть входную дверь, а ее ждут родственники, у которых она ночевала вчера.
Я, выпив до этого кофе с тортом, весь расслабленный и полностью удовлетворенный, развалился в кровати и стал смотреть праздничный концерт по телевизору.
Где-то, в одиннадцать часов, увидев свет от экрана телевизора в моем окне, проходя по улице, ко мне влетела, как фурия, Тамара, решив, что вернулась Шура.
Узрев меня, она, ни слова не говоря, выскочила из комнаты, хотя я ничего не понял.
Затем, спустя час, она вернулась вся благоухающая духами, в коротком халатике, и, не спрашивая у меня разрешения, забралась в многострадальную кровать со словами: