Не сдержавшись, я вдруг заметил врагу, что он вряд ли найдет в моем личном деле порочащие меня анкетные данные, так как мои родители свою жизнь отдали организации, в которой он, как подсказывает моя интуиция, также провел лучшие годы своей жизни.
И добавил, что отслужил год в армии, а перед этим работал на заводах «Почтовый ящик» в Приморске и Степногорске, так что чист, как горный хрусталь, а затем подумал и добавил:
- Точнее, как алмаз чистой воды!
- Чистой, нечистой, потом разберемся! - заявил монстр и отправился за бумагами.
Затем он вернулся и поинтересовался, в какой отдел Осипенко собирается меня зачислять.
- К Ярославскому! - бросил ему Осипенко.
- А у него вакансий нет! - отрезал начальник отдела кадров, довольно улыбнувшись.
- А у кого есть? – спросил Осипенко.
- Ни у кого, кроме Анатолия Борисовича! – заявил его собеседник.
- Нет, к Анатолию Борисовичу по этому вопросу я обращаться не буду! - заявил Осипенко таким тоном, что я сразу же понял, что у него явно не лучшие отношения с заместителем начальника института по специальной тематике, и оказался прав.
- Есть еще в отделе Виктора Михайловича, который занимается факсимильной связью. Но он этого парня не возьмет! - съехидничал мой новый враг.
- Вы свободны! – тоном, не терпящим возражений, сказал Осипенко, и я удивился, что этот мягкий человек может быть настолько резким.
- Вот урод! - бросил вслед «чекисту», не сдержавшись, Осипенко, и, позвонив по вертушке, пригласил в кабинет какого-то Владимира Михайловича.
Спустя пару минут, туда зашел рослый, стройный мужчина, с военной выправкой - начальник отдела, бывший летчик, который, выслушав Осипенко, посмотрел на меня и сказал:
- Давайте сделаем так. Если Ярославскому нужен специалист, то я ему отдам свою вакансию, а потом он мне ее вернет!
Тут же Осипенко пригласил еврея - полковника, которого я увидел впервые в жизни.
Тот внимательно посмотрел на меня, выслушал то, что говорит Тимофеев, мельком глянул в мои документы и согласно кивнул, спросив у меня картавым голосом, в то время как у него изо рта, в разные стороны, на фоне окна, летели брызги слюны:
- Вы пойдете в новую лабораторию систем телеграфной связи?
Мне было абсолютно все равно, в какую лабораторию идти, так как вопросами проводной связи я никогда не занимался, поэтому кивнул головой полковнику Ярославскому, светиле советской телеграфии, больше напоминающему внешне продавца рыбы с одесского «Привоза».
Итак, все было решено, и в конце декабря был подписан приказ о том, что с конца декабря 1966 года я принят на работу в КФ ЦНИИС, на должность инженера с окладом сто двадцать рублей в месяц.
До этого дня для меня не существовало ничего, кроме моих проблем с поступлением на работу, поэтому все время я проводил дома, не встречаясь ни с товарищами, ни с какими-то подругами.
Это был период, когда вслед за эйфорией от полученной свободы и чувства вседозволенности, неожиданно начинаешь понимать все свое ничтожество перед хозяевами мира сего, которые могут низвергнуть тебя с Олимпа в Тартар.
Все приходилось начинать с нуля.
Я для всех был никем, абстрактным нулем, полным амбиций, которые с каждым днем вытекали из меня, как из резиновой кружки Эсмарха, которую наполнили водой, повесили в туалете на гвоздик и едва приоткрыли краник.
Прошло всего двадцать дней после того, как я тепло попрощался со своими сослуживцами, признавшими меня достойным их офицерской среды и отдающими дань моей смекалке и психологической устойчивости в сложных обстоятельствах.
Теперь мне надо было снова входить в океан жизни, охваченному ничем не подтвержденными амбициями.
Утром, двадцать четвертого декабря 1966 года, я переступил порог КФ ЦНИИС, расположенного на бульваре Шевченко.
Мне вынесли в коридор мой пропуск, и я, пройдя пост охраны, направился в мою лабораторию.
Оказалось, что она образовалась совсем недавно путем деления отдела Ярославского на три лаборатории.
Одну возглавлял Боря с рыбьей фамилией, довольно-таки интересный мужик в возрасте тридцати лет, приехавший в КФ ЦНИИС из Куйбышева.