Он возглавил лабораторию магистральных и внутризоновых телеграфных каналов связи.
Затем на ее базе, когда я уже работал в институте, сформировалась также лаборатория телеграфных каналов местной сети, которую возглавил Игорь, погодок Коропа, довольно-таки приятный и интеллигентный человек, который импонировал мне с первых дней работы.
Другой лабораторией руководил Леонид, который был значительно старше своих молодых коллег.
Я могу ошибиться в последовательности их прихода на руководящие должности,хотя думаю, что память мне не отказывает.
Так как я начинал свою трудовую деятельность в институте в качестве рядового инженера, то на первых порах практически не интересовался, что происходит вне пределов нашей лаборатории, а потому бурлящая жизнь института и его сотрудников проходила, большей частью, стороной.
Ее я касаться на первых порах не буду.
Лаборатория № 20, где мне суждено было трудиться, образовалась буквально за десять дней до моего прихода.
Ее возглавил Юра, худой, несколько выше среднего роста парень, наполовину русский, наполовину - еврей (по матери).
Зато жена у него была чернявой, типичной еврейкой, которая постоянно давила на тихого Юру, не способного на «Поступок», с большой буквы.
Если он хотел «подложить свинью» своему недругу, то старался делать это исподтишка.
Его заместителем назначили Васю, достаточно толкового связиста, кандидата технических наук, который ранее преподавал радиосвязь в Одесском электротехническом институте связи (ОЭИС), а затем переехал в Киев.
Он был одного возраста с Борисом.
Это был высокий, интересный, голубоглазый мужчина, очень хорошо подходивший под текст анекдота о хохлах, которые надкусывал яблоки.
Любопытно было смотреть, как Вася смеялся.
Он ржал, как конь, причем, не обращая внимания на то, оскорбляет ли этим кого-либо из присутствующих или нет.
Третьим по рангу в нашей лаборатории был Петя, грамотный математик, в то время корпящий над своей диссертацией, освещающей проблемы возникновения краевых искажений в каналах тонального телеграфа, являющихся основным видом каналов, применяемых на сети телеграфной связи в то время.
Пете, как и остальным фигурантам моей истории, было где-то в районе тридцати лет.
Это был типичный, рыжий еврей, с постоянно красными, воспаленными глазами.
Ему нельзя было отказать в уме. Ведь он одним из первых в стране освоил программирование на электронно-вычислительных машинах единой серии «РЯД».
Он был настойчив в пробивании лбом любых преград, стоящих у него на пути при достижении поставленной цели – защите кандидатской диссертации.
Также, в этой лаборатории работали три старших инженера: Виктор Новиков, Володя Немыкин и симпатичный, классный парень Дима Буряковский.
С Новиковым были связаны две истории, о которых не могу не рассказать сразу, чтобы не забыть.
Так, сразу после моего прихода на новую работу, коллектив отдела Ярославского праздновал наступающий Новый Год в просторной квартире одной из сотрудниц Тани Фоминой, тогда еще незамужней, симпатичной девицы, проживающей на улице Леонтовича, в старинном доме, рядом с политехникумом связи.
Меня тоже пригласили, хотя там собрались, в основном, старожилы отдела.
На стол подали фаршированную рыбу.
Новиков положил на тарелку большой кусок рыбы, схватил нож и вилку и, шутки ради, прорычал:
- Ну, короп, я сейчас тебя съем!
В этот момент Боря Короп, приняв эту шутку за оскорбление, крикнул обидчику:
- Еще посмотрим, кто кого съест!
Затем он вскочил из-за стола и, схватив свои верхние вещи, весь багровый от возмущения, покинул веселье, показав мне, что с таким «дуроломом» надо вести себя аккуратнее.
Вторая история носила более серьезный характер.
Жена Вити Новикова по имени Света работала в лаборатории Игоря.
Там же трудился симпатичный парень Валерий.
Тот женился на славной девчонке по имени Галя, также сотруднице института, которая родила ему двух девочек – двойняшек.
Валерий спутался со Светкой Новиковой, и они, не придумав ничего оригинальнее, решили писать друг другу любовные письма, хотя сидели в одной комнате.