Я не очень обрадовался тому, как «весело» начинается мой первый рабочий день, но приступил к работе, которую посчитал, про себя, просто тупой тратой времени.
Не желая с первого же дня прослыть бездельником, я трудился до самого обеда, без перерыва, обработав несметное количество исходных графиков.
Мне пришло в голову разбить их по группам, в зависимости от вида искажений и их длительности, что повергло Бернштейна в восторг, так что он начал бегать по лаборатории и кричать, какое они чудо приобрели в моем лице!
Я изумленно смотрел на него и думал, издевается ли он надо мной или говорит серьезно, так как в выполненной мной работе не требовались не только мозги, но даже извилины в них.
И тут я услышал за спиной змеиное шипение:
- Нашелся тут труженик полей! Штрейкбрехер! И все это на нашу голову!
Я круто развернулся и увидел, что шипение исходит из уст миловидной девушки Ирки, также обрабатывающей результаты измерений Пети.
Я встал, подошел к ней вплотную и так же шепотом сказал:
- Я не посмотрю на то, что у тебя такой крутой папа и то, что ты, возможно, девушка, и так двину по жопе, что помнить будешь всю жизнь!
И продолжил:
- Не забывай, что я лишь недавно вернулся из Армии и забыл, как себя ведут интеллигентные люди!
Ирка вспыхнула, на ее глазах появились слезы, а ко мне подошел Димка, который слышал нашу тихую беседу и одобрительно улыбнулся.
Затем он заметил, что Петя не стоит такой траты нервов, и предложил отправиться на обед в ресторан «Театральный».
Мы в компании нашего коллеги из лаборатории Бори - веселого хохмача Лени Овецкого отправились обедать.
Дима тоже заявил, что я слишком усердно работаю, но я не обращал внимания на его выходки и собирался честно трудиться, а потом все образуется.
Когда же он узнал от Димки о моей стычке с Иркой, то, вначале, немного расстроился, а потом заметил, что эта сучья семейка уже становилась на пути многих ребят, так что надо записать их фамилии в в “семейный кондуит” и тщательно отслеживать их шалости по отношению к нам.
Как же он тогда был прав! Но об этом много позднее.
Мы пришли в ресторан и заказали комплексный обед, который состоял из салата, украинского борща с пампушками, залитыми вкусным чесночным соусом, потрясающе вкусной бараньей отбивной на косточке и компота из сухофруктов.
Весь этот обед стоил один рубль пятнадцать копеек!
То есть, даже не считая квартальной премии, которую нам платили, на мизерную зарплату инженера можно было заказать сто порций такого отменного, ресторанного комплексного обеда!
И это при мизерной квартплате, бесплатном обучении и вполне пристойной медицинской помощи!
В этот раз я и увидел свою школьную знакомую Майю, обслуживающую соседние столики в качестве официантки, пригласив в гости...
Наевшись до отвала, мы еще прогулялись по Бульвару Шевченко.
Во время прогулки Димка советовал, как вести себя в лаборатории, и давал характеристику каждому из ее сотрудников.
Я, вообще-то, привык жить своими скудными мозгами, но прислушаться к советам этого, вполне нормального, не зацикленного на ненависти к кому-либо парня, вероятно, следовало.
Поэтому я почерпнул от него информацию, которая соответствовала, в целом, моим впечатлениям.
На второй или на третий день я зашел в соседнюю лабораторию и увидел там нескольких девиц в белых халатах, которые занимались монтажом печатных плата, устанавливая в них радиоэлементы.
Я понял, что это монтажницы из штата наших мастерских, которых лаборатории института заказывали на время проведения тех или иных работ.
Средства на эти работы закладывались в сметы при составлении годовых договоров с ЦНИИС и Министерством связи СССР в лице Главного телеграфного управления (ГТУ) и Технического управления (ТУ).
Я обратил внимание на белобрысую, худую девушку с прической «Бабетта идет на войну», которую, как я узнал потом, звали Тамара Кольцова.