При любом перекосе батарей от средней точки возникали искажения типа преобладаний, когда, если минус был больше, то удлинялась минусовая посылка, а укорачивалась плюсовая, и наоборот.
В поляризованных, электромеханических реле менялось время перелета якоря к тому или иному контакту.
То есть, не переходя к углубленному рассмотрению вопроса, ясно, что наличие поляризованных реле в трансляционном тракте приводило к росту искажений в нем.
Если параметр «исправляющая способность приемника» становился ниже величины искажений, то в канале связи возникала ошибка, что снижало достоверность передачи по телеграфному каналу, причем допускалось не более трех ошибок в ста тысячах переданных знаках при скорости телеграфирования 50 Бод.
На сетях НСПД допускалась одна ошибка на миллион знаков.
Задача заключалась в замене электромеханических реле на новые, электронные, которые еще предстояло создать.
Подразделение Коропа создало модернизированную аппаратуру тонального телеграфа типа ТТ-17П3.
В ней использовались новые реле.
Однако в то время в качестве батарей на телеграфах использовались батареи со средней точкой, «плюс, минус, 60В», поэтому, с учетом индуктивного характера нагрузки, в схемах напряжение достигло 120В, что приводило к очень частым выходам из строя этих реле и требовало их сложной защиты.
Транзисторы, которые кое-как работали при подаче на них напряжения до 100В, имели маркировку МП-26Б. Но и они страдали от этого высокого напряжения.
Поэтому мне и было предложено заняться переводом всей телеграфной аппаратуры на пониженное напряжение «плюс, минус, 20В».
Это была одна задача.
Кроме того, мне пришлось заниматься разработкой переходного устройства и абонентской панели для станции АТ-ПС-ПД.
Но неожиданно, было приказано также заняться созданием релейного блока на базе электронных реле, разработанных лабораторией Коропа, для системы «Сирена», которую должны были создавать подразделения Анатолия Борисовича, но Осипенко вынужден был возглавить эту работу, так как тот, якобы, начал ее затягивать.
Тогда Осипенко вызвали в Москву, и он взял на себя обязательство завершить внедрение этой военной системы к определенному времени, что и нужно было Аджемову и, естественно, Анатолию Борисовичу, который подцепил Осипенко на толстенный крюк.
Итак, я трудился над тремя разработками, причем, по первым двум разработкам, мои знания были близки к нулю, а третья была чисто конструкторским делом.
Мне надо было разместить двадцать четыре реле на металлическом шасси.
Каждое реле внешне представляло собой металлический параллелепипед, на лицевой стороне которого имелось двенадцать специальных контактов, которые следовало соединить с контактами других реле и внешними цепями блока.
Для этого необходимо было разработать достаточно сложный жгут, каких я в своей бренной жизни никогда не разрабатывал, хотя это работа не была слишком сложной, но крайне нудной.
Я тосковал над огромным куском миллиметровки, а Вася, который отвечал за эту ерунду в целом, видя мое расстроенное лицо, ржал, как конь, в душе понимая, какой херней я занимаюсь.
Наконец, я изобразил этого ужасающего, многоцветного спрута и с замиранием сердца положил его перед Васей.
Тот, искоса глянул на мое произведение искусства, так как сам ничем подобным не занимался, и дал команду изготавливать шаблон.
Это дело я перекинул на Игоря Клячковского, который, с остервенением, начал забивать гвозди в фанеру, а затем откусывать им их головки с помощью бокорезов, так что куски металла летели по всей лаборатории.
Я обратил внимание, что они летят на приличное расстояние, и посоветовал Игорю направить их полет в сторону Пети, что тот с удовольствием, стал воплощать в жизнь.
Ежеминутно раздавались вопли Пети, сопровождаемые радостным смехом Васи и высказываниями Хусида, который, в конце концов, сделал вывод, что металл притягивается к рыжим волосам, и посоветовал Пете поменять тему диссертации и исследовать этот феномен.