Елена также рассказала о взаимоотношениях врача – космонавта Егорова с Фатееевой, которая, в порыве чувств, звала его Борюсиком, а сама постоянно мазала кремами своё лицо, обезображенное гримом.
Лена занималась с ней физическими упражнениями и находилась в доверительных отношениях.
О следующем свидании я с Леной не договорился, так как чувствовал, что наши встречи могут окончиться в лучшем случае, лишь поцелуем при луне, что меня абсолютно не интересовало, тем более что девушка была, отнюдь, не героиней моего романа.
Следующий день я пролежал на пляже, а Валя, встретив меня, сообщила, что Лена выразила недоумение по поводу того, что я оказался глух к ее прелестям, и очень обиделась.
Я объяснил, что Лена мне не интересна, а Валя только удивленно пожала плечами.
На следующее утро я пошел на встречу с москвичками.
Те, как солдаты, ждали меня на обусловленном месте и сообщили, что неплохо устроились, а затем мы отправились на пляж, где я прекрасно провел время, плавая по очереди с сестричками, и хватал их в воде за плотные ляжки без зазрения совести.
После обеда мы снова встретились и плавали до самого вечера, после чего я пошел провожать их домой.
Девчонки, видимо, договорились между собой, так что старшая, при подходе к дому, ускорила шаг, а младшая, вцепившись в меня обеими руками, потащила в посадку, где и отдалась мне, не выражая никаких эмоций и напоминая своим безразличным видом безмятежно жующую траву корову.
Так как она не произвела на меня особого впечатления, я на следующий день занимался, в основном, старшей сестрой, которая показалась мне более живой и интересной.
Младшая сестричка приревновала старшую сестру и удалилась домой.
Вечером мы встретились со старшей сестрой и провели время в той же посадке.
Сестра оказалась немного живее, но большой разницы я не увидел.
Мне стало ясно, что что внес раздор в отношения сестер на следующее утро, так как они не разговаривали между собой, а затем сплотились против меня.
Когда же я предложил им встречаться со мной по очереди или сразу вдвоем, они обиделись, а затем решили переехать из Фороса в Гурзуф, так как не смогли меня поделить.
Я помахал им на прощание рукой и отправился на свой пляж.
В связи с выходным днем вблизи я увидел Валю и Лену, которая, заметив меня, пошла в воду, забралась на скалу и прыгнула оттуда красивой ласточкой, а затем поглядела на меня, интересуясь, какое впечатление ее прыжок произвел на меня.
Я же, удивленный тем, как она классно совершила прыжок, сделал вид, что не увидел ничего особенного, и пробурчал под нос:
- Вот если бы прыжок в три оборота…!
С Леной было покончено навсегда,!
Я же начал скучать по Тамаре, которая из-за меня, истязала себя вместо того, чтобы уйти в отпуск.
В один из дней я валялся на пляже и, увидев двух неприметных девиц, лет двадцати, начал, от нечего делать, бросать в них галькой.
Так как они никак не реагировали на мою выходку, пришлось запустить в старшую по возрасту девицу более крупным камнем, который заставил ее сморщиться от боли и снять очки.
Она зло посмотрела на меня и отвернулась.
Если б я знал последствия этого броска, то либо дал отрезать перед этим себе руку, то ли запустил галькой более существенных размеров!
Но я снова кинул в девицу галькой, которая не могла причинить ей существенного урона.
Тогда она, зашипев, как змея, запустила камнем в меня, что и стало причиной нашей с ней перебранки, а ее сестричка, спокойная, как удав, лишь улыбалась, лежа на камешках, не участвуя в наших боевых действиях.
Я, от нечего делать, подполз к мечущей громы и молнии чернявой особе и начал вести с ней беседу.
Оказалось, что ее зовут Таня, а ее младшую сестру Люба, и что они обе из Ленинграда.
Мне пришёл в голову анекдот про фригидность ленинградских женщин, и я немедленно воспроизвел его.
Люба весело рассмеялась, а Таня, расстроившись, заметила, что мне следует обратиться к сексопатологу.
Мне оставалось заверить её, что она во мне ошибается, так как киевские мужчины гораздо активнее ленинградских парней.