Женщин, в основном, заинтересовал обливающийся кровью ЗЭК, которому никто не спешил оказать помощь.
Тут же, быстрым, уверенным шагом к беглецам подошел подполковник в сопровождении нескольких офицеров.
Раздалась отрывистая команда, и на тюремный плац высыпала вооруженная до зубов охрана, в касках.
Затем стали выходить заключенные, которых сгоняли на плац под направленными на них автоматами охранников на вышках.
Когда толпа построилась, принесли носилки.
На них небрежно бросили труп вожака, а затем пронесли их несколько раз вдоль строя.
За носилками брели два беглеца, которые вели раненого товарища, буквально истекающего кровью и громко кричащего при каждом очередном шаге.
Следом, важно шествовал бравый подполковник, стеком, вытащенным из-за голенища до блеска начищенного сапога, указывающий заключенным на труп вожака и раненого беглеца, корчащегося от боли.
Он нравоучительно растягивал слова, которые едва долетали до нас, и советовал «присутствующим» помнить о том, что случилось с их товарищами, осмеливающимся совершить побег из «его» тюрьмы.
Я сразу вспомнил подобную картину, которую наблюдал у отца на Севере. Уж очень сильно «воспитательная программа» напоминала прошлые времена. Видимо, наставления в тюремном уставе остались без изменений!
Невредимых беглецов посадили в «Черный ворон», за раненым приехала воинская «Скорая помощь», а за трупом - машина, в которой находились два офицера, наверное, из военной прокуратуры.
«Представление» было закончено, и мы с Юркой направились в кабинет главного инженера телефонно-телеграфной станции Левинсона, в котором оказался и главный инженер телеграфа Колесников.
Я, перед этим, приезжал в Херсон и беседовал с начальником телефонно-телеграфной станции.
Он дал согласие на опытный перевод оборудования телеграфа на пониженное напряжение при наличии соответствующего распоряжения от ГТУ Министерства связи СССР, но даже не удосужился поселить меня в гостинице, так что я всю ночь просидел в холле того здания, которое когда-то посетил со своей зазнобой Эльвирой.
Неожиданно я получил от Левинсона предложение встретиться до начала работ с главным инженером областного управления связи Лейбзоном, без которого на сети никто не имел права даже «пукнуть».
Я занервничал, так как не следует забывать, что мне тогда еще не было и двадцати шести лет!
Мы подъехали с Левинсоном к Лейбзону, который сразу меня очаровал веселым характером и глубокими знаниями своего дела.
Он заметил, что вносимые изменения в оборудование мало, что дадут его телеграфу, так как экономии энергетических ресурсов не будет.
Ведь понижение напряжения в тракте будет осуществляться за счет увеличения нагрузки с 1 кОм до 3 кОм.
Я объяснил, что все новое оборудование, которое теперь поступит на телеграф, будет рассчитано на пониженное напряжение питания, и, кроме того, повысится качество работы сети из-за исключения электромеханических реле из трансляционных трактов коммутационных станций.
Он внимательно рассмотрел экземпляр контрольного устройства со жгутом, перелистал инструкцию по внесению изменений, рассказал какой-то анекдот на злобу дня и пообещал заглянуть на телеграф, а затем выразил удивление, что такому «юному созданию» руководство доверило проводить коренные изменения на стратегически важном объекте.
Получив согласие от Лейбзона, мы возвратились на телеграф, а по дороге Левинсон, замогильным голосом, посоветовал мне быть крайне осторожным, чтобы не повредить, не дай Бог, связи, по которым работают подразделения силовых структур, что сразу же привело меня в задумчивое состояние.
Я сразу вспомнил «хитрожопого» Юру, отправившего меня в такую сложную командировку, хотя я видел телеграфную технику только в лаборатории, к тому же далеко не всю, и написал инструкции по ее переделке лишь, в основном, на основе технической документации,
Видимо, на него произвело впечатление мое «героическое» военное прошлое.
Так или иначе, но отступать было некуда!
Колесников познакомил меня с начальником цеха каналов, толстым, интеллигентным Мучником, и начальником коммутационных станций Ваней Глущенко, рыжим и обаятельным хохлом, с которым мы сразу же нашли полное взаимопонимание и стали по жизни даже больше, чем товарищами.