Мы вместе пару дней запивать водкой и пивом херсонскую воблу, которую в изобилии предоставлял заядлый рыбак Ваня Глущенко.
Вместе с моими руководителями из Херсона уехал Юрка Григорьев, так как я не видел ему применения, а держать рядом с собой штрейкбрехера мне было не с руки, так как хозяева помогали мне, как только могли.
Также со мной осталась одна слабая монтажница, так как двух других отозвали в Киев в связи с авралом на «Сирене».
Я договорился с Глущенко о том, что в станцию АТА-К (всего восемьдесят абонентов) мы внесем изменения следующей весной, так как Юра не привез с собой необходимого количества КУ из-за перегрузки мастерских.
До празднования Нового Года оставалось еще десять дней, но я видел, что с одной монтажницей, причем самой слабой, работу к празднику не окончу, о чем сообщил в Киев.
На помощь, по своей инициативе, прилетел Гарик Хусид, который хотел, чтобы я скорее ехал в Киев, так как надо было завершать работы по разработке ПУ для станции АТ-ПС-ПД и, что оказалось приятной неожиданностью для меня, привез с собой Томку Кольцову.
Она со скандалом взяла отпуск на десять дней, так как у нее сохранились отгулы с лета, и прилетела выручать своего любимчика.
Мы днем пахали до изнеможения, причем Гарик молниеносно настраивал модернизированные ПУ и самостоятельно переделал все коммутаторы, оказав мне неоценимую помощь.
С этого времени наши отношения превратились в бескорыстную дружбу.
Они продолжались до его отъезда в Израиль, в начале 1972 года.
Каждый вечер мы отправлялись в ресторан при гостинице, где под мелодию «семь - сорок» Гарик и Томка отплясывали так, что публика прекратила танцевать и овацией провожала парочку к нашему столику.
Гарик, используя свои великолепные отношения с Лейбзоном, добился, чтобы тот своим приказом создал комиссию по приемке работ по переводу Херсонского телеграфа на пониженное напряжение.
Эта комиссия приняла все работы и отдельным пунктом выразила мне благодарность, записав, с подачи Левинсона, что я заслуживаю повышения в должности и окладе.
Тридцатого декабря я со щитом вернулся в Киев, где мы с Томкой прекрасно встретили 1968 год.
Это был високосный год, который сулил мне серьезные проблемы
Глава 27 Запорожье и снова Херсон
Кто там, таясь, крадется, словно мышь?
Да это друг наш, старый гений Кныш!
Всех опустить мечтает негодяй,
Но скажем дружно мы ему: - Гуляй!
Опять мы с Ваней водку пьем до дна!
И раков ест китайская жена.
Готовит тайно мне она сюрприз.
Вручает вдруг москвичку, словно приз!
Я забыл написать, что, перед нашим приездом институт переехал на площадь Урицкого, заняв половину огромного, девятиэтажного здания из стекла и бетона, формально принадлежавшего институту «Гипросвязь-3».
Мне повысили зарплату до ста сорока рублей, но статус не поменяли.
В институте особых изменений не произошло, хотя укрепилась его специальная часть.
Кроме того, появились просторные комнаты для работы с секретными документами.
Мне оформили форму допуска, как работнику системной лаборатории, и я имел долгий разговор с Лукомской, которая долго и нудно объясняла, что мне следует делать, с кем встречаться, в общем, несла всякий бред.
Я дал соответствующую подписку, в которой обязался не разглашать секретов, о которых тогда не имел ни малейшего понятия и не стремился их узнавать.
После этого Хусид попросил меня съездить в Ригу на завод ВЭФ для того, чтобы передать кое-какие материалы по проектируемой станции АТ-ПС-ПД главному конструктору Крустыньшу.
Он также притащил мне на вокзал, к вагону поезда рессору для «Волги», которую я пообещал передать этому латышу в качестве подарка от Гарика.
В общем, и тогда применялся принцип: «ты - мне, я - тебе».