Я начал судорожно вычерпывать воду, забыв даже разбудить Юрку, мирно храпящего после принятой дозы.
Исчерпав с грехом пополам воду и вытащив на балкон, ставший неподъемным ковер, я принялся вытирать пол имеющимися под руками тряпками.
Эта работа заняла у меня минут сорок.
Только я успел закончить титаническую работу, как раздался стук в дверь.
На пороге гостиничного номера стояли три дамы.
Они подозрительно осмотрелись вокруг, но, не обнаружив в ванной комнате ни капли воды, извинились и отправились по коридору, даже не заглянув к нам в комнату.
Из соседнего номера донесся шум грандиозного скандала, так как тетки обнаружили на полу немного воды после приема жильцом душа.
Они долго ругались, но потом решили, что в стене лопнула труба, которая залила нижний этаж и замочила стену в коридоре так, что частично обвалилась штукатурка.
До самого отъезда мы не сдавали ключи для уборки номера, и, лишь перед сдачей его, положили высохший ковер, забрав его с балкона, на белый, без мастики, пол, после чего дали стрекача, так как, в противном случае, мне пришлось бы заплатить весьма существенный штраф за нанесенный гостинице ущерб.
Так закончилась моя запорожская эпопея, и мой ангел - хранитель спас меня от позора и непредвиденных расходов.
После этого я отправился в Херсон, чтобы закончить установку КУ в ПУ станции АТА-К, причем Ваня Глущенко заявил, что эту работу технический персонал станции сделает своими силами, так как Левинсон пообещал им премию, которой мы поделимся с телеграфом после принятия рекомендаций на уровне ГТУ.
К этому времени произошло событие, в недалеком будущем перевернувшее спокойное течение всей моей жизни.
В начале января, перебирая бумажки, я обнаружил телефон магазина, в котором работала сестра Тани из Ленинграда, которую звали Люба, если вы помните этот факт из раздела про Форос.
Кто водил моей рукой, знает только Бог.
Уверен, что мой ангел-хранитель, никогда доселе не оставлявший меня наедине с жизненными коллизиями, в это время где-то шатался либо сильно набрался в какой-нибудь серьезной компании.
В противном случае я должен признать, что это Божье провидение.
Во всяком случае, я имел короткую беседу с Любой. Та передала содержание нашего разговора своей сестре, позвонившей мне на следующий день.
Во время разговора, под влиянием каких-то потусторонних сил я пригласил Татьяну в гости, в Киев.
Она сразу согласилась, и уже через неделю, я совершенно напрасно лишил ее невинности.
После этого мы с ней расстались, чтобы встретиться в конце июля, когда я должен буду приехать в Ленинград, чтобы договориться о переводе Ленинградского телеграфа на пониженное напряжение.
Читатель может подумать, что я скрываю какие-нибудь подробности, но даю слово, что описываю только то, что было в действительности.
Вернемся к Херсону.
Я, видя, что у меня есть много свободного времени, решил хорошо провести свой неожиданный отпуск и вспомнил, что Каланчак находится вблизи Херсона.
Тогда я по служебной связи соединился с телеграфным участком Каланчака и попросил, чтобы меня связали с районной больницей, где поинтересовался в регистратуре, работает ли там доктор Каневский, на что мне ответили, что он уволился год назад и уехал с женой в Евпаторию.
На этом оборвалась последняя ниточка, связывающая меня с Эльвирой.
Ваня Глущенко пригласил меня домой, так как его жена, много слышавшая от мужа о классном парне из Киева, приготовила на ужин ведро раков, которые он привез со своей дачи, расположенной на Днепре.
Я с удовольствием, согласился, так как последний раз ел раков, которых наловил вместе со старшим сыном Ирины Петровны в 1963 году в районе Морского Чулека.
Тогда мы, надев на шеи хозяйственные сумки, ползали на коленях по песчаному дну Азовского моря, которое было покрыто водой не более, чем на тридцать сантиметров, и загребали руками песок, по которому стаями бродили огромные раки и хватали нас клешнями за пальцы.