Для меня этот отдых был крайне не урожайным, так как весь дамский контингент был солидного возраста и не притягивал к себе моего пресыщенного взгляда.
Мне это все надоело, и я вернулся в Киев.
В первый же вечер я встретился с Томкой, а утром собрался сходить на работу, так как Юра, обрадовавшись, что я вернулся, попросил меня приехать в институт, так как работы накопилось выше крыши.
Я уже собирался выходить из дома, но меня остановил телефонный звонок.
Со мной разговаривала женщина, которая представилась Людой из Алма-Аты.
Она сообщила, что приехала в Киев проездом в Крым по совету Марка, который пообещал, что его брат окажет ей теплый прием.
Она рассчитывала, что я в течение недели будем сопровождать ее по наиболее интересным местам Киева.
Я хмыкнул и сказал, что могу подождать ее не более тридцати минут, так мне надо срочно отлучиться.
Она сообщила, что находится на автобусной остановке, возле агентства аэрофлота, на площади Победы, и уже через двадцать минут подойдет ко мне, а я объяснили, как добраться до нашего дома.
Я вышел на балкон и стал ждать.
Точно через двадцать минут к дому подошла шикарная, высоченная девица с распущенными, вьющимися, очень длинными, темными волосами, в сопровождении двух «джигитов», не сводящих с нее глаз.
Она посмотрела наверх и, увидев меня, призывно махнувшего ей рукой, небрежно сказала что-то свои кавалерам, забрала у них из рук небольшой чемодан и вошла в парадное.
Я открыл гостье дверь и был откровенно удивлен.
Настоящая секс-бомба обладала невероятно длинными ногами и большой, торчащей вперед грудью, которой, казалось, она собиралась забодать меня, стоящего перед ней с открытым от удивления ртом!
Я обратил внимание на ее темные, блестящие глаза и яркий рот с полными губами, причем она, почему-то, при виде меня, плотоядно облизнула губы длинным, узким языком.
Длинные волосы заканчивались в том месте, где ее спина соединялась с талией, и в них, в районе головы, были вплетены какие-то разноцветные ленточки, видимо, принадлежность казахской моды.
Но все это поблекло, когда девица вошла в комнату, а я сопровождал ее сзади, забрав из рук чемодан.
То, что я увидел, лишило меня речи.
Люда шла, легкой походкой, но ее крутые бедра ходили под тонким, прозрачным платьем, как будто на шарнирах.
Ей Богу, амплитуда их колебания составляла не меньше полуметра.
Я был сражен наповал.
Меня уже не волновала работа и прочие заботы.
Передо мной крутились эти бедра, и у меня было лишь одно желание: без лишних разговоров хватать девицу и заваливать ее на диван.
Она не была красавицей, но это ей и не было нужно.
Это была женщина с большой буквы.
Она внимательно и профессионально посмотрела на меня и осталась, видимо, довольна увиденным, так как я был покрыт крымским загаром и хорошо одет, собираясь идти на работу после отдыха.
Едва намечающейся лысины не было видно на хорошо загорелой голове.
Мы расположились за столом, и Люда сообщила, что она прилетела ранним утром.
Находясь в самолете, она познакомилась с двумя киевлянами, которые любезно предложили устроить ее в гостиницу и показать город.
- Еще бы. И не только город! – подумал я, но сделал вид, что не отреагировал на ее реплику и приготовился выслушать до конца.
- Вас зову Игорь? – поинтересовалась дама низким, грудным голосом.
- Да, вот только освоил Крым и полон впечатлений, – сострил я. – Так что у Вас будет возможность выбора между Вашими кавалерами и мной!
- Я выбираю тебя, - панибратски заявила мне Люда и протянула письмо от Марка.
Тот просил достойно принять дочь его знакомых, так как он обещал ее матери, что я не дам ей скучать. Слово «скучать» было подчеркнуто жирной чертой.
В тексте письма я обратил внимание на одну фразу.
Марк писал:
- Люда «не киевлянка», так что обратите на это внимание!
На сленге слово «никейва» является синонимом выражения «девушка легкого поведения», что я принял к сведению, хотя в подобном разъяснении не нуждался.