Она с готовностью тянулась ко мне, оформившись в развившуюся девицу, с солидными формами, так как мои «тренировки» явно пошли ей на пользу.
Летом следующего года она, последний раз, провела время со мной, а затем сказала, что ее замучила мать своими нравоучениями, и она вынуждена выйти замуж.
Мне мало, что известно о ней.
Она ушла с работы и исчезла из моего поля зрения.
Потом мне говорили, что семейная жизнь у нее сложилась неудачно, так как ее муж, откуда-то знавший о ее встречах со мной, не мог с этим смириться.
Известно только то, что она разошлась с ним и уехала куда-то, в другой город.
Отец решил уходить на пенсию и назначил день своего прощания с друзьями-товарищами на 6 ноября 1968 года.
Он зашел в специальный магазин и приобрел для Татьяны в подарок красивый, синий, английский костюм.
Когда отец с покупкой, выходил из этого магазина, от всех переживаний, связанных с уходом на пенсию и предстоящей женитьбой непутевого сына, у него случился тяжелый сердечный приступ, и когда скорая помощь привезла его в реанимацию, у него диагностировали обширный инфаркт.
Отцу еще не исполнилось шестидесяти трех лет.
Глава 29 Накануне
Верный выход для меня - поездки в дальние края.
Спешу туда с надеждой я: где ты молодость моя?
- Мне дамы нравятся пока – скажу вам, между нами.
Подруг обидеть я не дам, но оделю рогами
Я помню, что рано утром мне позвонили с Севера и сообщили о том, что отец тяжело заболел и находится в больнице.
Я взяли на работе отпуск за свой счет и отправились в аэропорт «Борисполь».
Взяв билеты на ближайший рейс до Мурманска, я приготовился идти на посадку, на самолет, перед этим позвонив Любе и сообщив о моих неприятностях, попросив, чтобы она проинформировала Татьяну о моем рейсе, так как самолет делал посадку в Ленинграде.
Она меня встретила в аэропорту «Пулково», пребывая в растерянности, и сообщила, что уже уволилась с работы.
Я сказал, что перезвоню с Севера, так как говорить о каких-либо перспективах пока не было смысла.
Конечно, можно себе представить ее состояние, но мое было не лучше, так как я ничего не знал о состоянии отца.
Долетев до Мурманска, а затем, добравшись до места на поезде, я заехал домой, к отцу, где меня встретили его друзья и отвезли в больницу.
Отец был в сознании, боль в сердце ему убрали, поэтому он лежал в одноместной палате, подключенный к приборам и дышал с помощью кислородного баллона.
Его лечащий врач - женщина средних лет, сообщила, что инфаркт обширный, и сказать о перспективах можно будет только через десять дней.
Отец сожалел, что подвел меня, но я его успокоил и заметил, что в ближайшие десять дней никаких вопросов, кроме его состояния, рассматривать не будем.
Я целыми днями проводили у постели отца, а вечерами отправлялся к нему домой, где от нечего делать, всю ночь смотрел телевизионные трансляции с Олимпийских Игр из Мехико.
Тогда я стал свидетелем уникального прыжка в длину Бимона, на 8 метров 90 сантиметров, который не был побит затем около 25 лет.
Через десять дней доктор сказала, что уверена в том, что отец на этот раз выкарабкается из своей болезни.
Это послужило основанием для заявления отца о том, чтобы к назначенному сроку я вернулся в Киев и расписался с Татьяной, так как не хотел, чтобы из-за него сорвалось важное, как он считал, мероприятие.
Я сказал, что на какое то время сдвинем свадьбу, так что ничего страшного не случится.
Затем отцу стало хуже, и он целую неделю находился между жизнью и смертью, а потом ему стало лучше, так что еще через две недели я вернулся в Киев.
Настроение у меня было далеко не праздничное, а потому я с удовольствием ездил в командировки.
Большей частью это были командировки в Ригу, на завод ВЭФ, где начались работы, связанные с передачей, наработанной в нашей лаборатории документации на станцию АТ-ПС-ПД конструкторскому отделу этого завода.
Регистровым оборудованием у нас занималась Люда Чеберяк, молодой специалист, окончившая в 1967 году ОЭИС, достаточно грамотная девица - легкоатлетка, но, насколько я уже тогда предполагал, ходившая в убежденных сексотах.