Впоследствии, при виде летящего над морем гидросамолета, я всегда вспоминал свой хвостовой фонарь и ждал, не отвалится ли он при очередной посадке на воду.
Вовка же поймал в курительной комнате Сережку и надавал ему тумаков за «советы».
Но тот от не обиделся на меня, а в знак примирения предложил познакомить со своей соседкой по улице, представив ее, как одну из самых красивых девчонок в Приморске.
Он был толстым и прыщавым парнем, поэтому мне с трудом верилось, что у него может быть интересная знакомая, но я все-таки согласился на предложение Сережи, так как иной возможности прогуляться по Собачеевке с познавательной целью у меня в обозримом будущем не предвиделось.
В следующую субботу я направился на встречу с ним, которая была назначена на границе со специфической территорией во избежание какого-либо конфликта.
Затем мы прогулялись по одиозному району, состоящему из одноэтажных, частных домов, многие из которых, исходя из их внешнего вида, относились к весьма старым постройкам.
Дома утопали в пожелтевшей листве, хотя на улице был уже конец октября. На деревьях красовались крупные яблоки. Во дворе каждого дома виднелись беседки, с крыш до самого фундамента увитые лозой с кистями разноцветного винограда.
Встретившиеся нам люди радушно улыбались Сережке и доброжелательно кивали мне, подавая для знакомства руку. Казалось, что байки, которые рассказывали мне о свирепости аборигенов, являются плодом досужих вымыслов.
Наконец. мы пришли к дому подруги Сережки. Возле него, на лавочке, сидела девушка, показавшаяся мне совершенной красавицей.
Ее струящиеся по плечам распущенные, густые, русые волосы делали ее необычайно привлекательной.
Яркие, голубые, немного раскосые глаза свидетельствовали о наличии в родословной девушки восточных предков, а красиво очерченные, капризные губы, ярко выделяющиеся на загорелом лице, не оставляли сомнений в непостоянстве ее характера.
Окинув меня с головы до ног откровенным взглядом, Элеонора, так звали приморское чудо, одобрительно улыбнулась и протянула мне нежную, ухоженную руку, по которой было видно, что она дома не дует даже на воду.
Я был крайне удивлен тому, что увидел. Ведь даже образ Беллы бледнел перед этой очаровательной нимфой.
Элеонора, удовлетворенная произведенным эффектом, пригласила нас в дом и начала угощать местными деликатесами, среди которых были лоснящиеся от жира, копченые, распластанные рыбцы, заливное и шашлыки из осетрины.
Я, отбросив ложный стыд, объедался всем, что стояло на столе, запивая рыбные блюда самодельным, но от этого не менее вкусным, вином.
Элеонора продолжала внимательно изучать меня, неотрывно глядя мне в глаза.
Неожиданно она сделала комплимент, безапелляционно заявив, что ей очень нравятся мои зеленые глаза.
Также, словно покупатель на рынке, она, одобрительно улыбнувшись, потрепала меня по кудрявой голове, как собаку.
Я не был бы собой, если бы в ответ, не желая давать Элеоноре фору, не поднялся из-за стола. Затем, не спеша, подошел к умывальнику и вымыл руки, после чего подсел поближе к наглой девчонке и бесцеремонно запустил правую руку в ее роскошные волосы, одобрительно кивнув головой.
Бесцеремонно другой рукой я провел по нежной щеке девушки и заявил, что по киевским меркам, она за внешний вид заслуживает семерку по десяти бальной системе.
Опешившая девчонка, с которой, видимо, никто из ее ухажеров так не осмеливался себя вести, мгновенье находилась в растерянности, а затем вскочила, покраснев, как опущенный в кипяток рак, и выбежала из комнаты.
Пораженный тем, что он увидел и услышал, бедный Сережа уткнулся в тарелку с едой, его уши буквально опустились, как у перепуганного щенка в ожидании порки.
Я предложил ему быстрее уходить с глаз, предположив, что Элеонора приведет какого-нибудь защитника ее оскорбленного самолюбия. Но в это время она вернулась.
Красивые глаза были полны слез из-за нанесенной обиды, но она как-то обиженно посмотрела на меня и положила мне руку на плечо, всем видом показывая, что инцидент исчерпан.
Я понял, что война за влияние окончена, и девчонка не собирается отказываться от дальнейших встреч со мной.
Стараясь сохранить лицо в присутствии Сережи, она попыталась вести себя независимо и предложила тому идти по своим делам, оставив нас наедине.
Я пояснил, что, якобы, ограничен во времени и спешу на лекции, после чего Элеонора проводила нас до конца улицы.
Следуя за ней, я смог рассмотреть ее стройную фигуру и легкую походку, не найдя ни в облике, ни в экстерьере новой знакомой ни одного изъяна.