Когда я был на пятом курсе, то снова, абсолютно случайно, встретил Женю (так звали рыжую особу). К тому времени она уже развелась с молодым супругом, а, может, он расстался с ней, сбежав после своего распределения.
Во всяком случае, я на один вечер скрасил ее «одинокое существование» и, как говорится, был вознагражден за былые неприятности.
Она же выразила сожаление, что между нами в свое время не сложились отношения, так как я в то время снился ей ночами в “разнузданных снах”, а я согласно кивал головой, прекрасно сознавая, что пора «делать ноги».
С начертательной геометрией все было значительно сложнее.
Подтвердились мои опасения, что я абсолютно лишен пространственного воображения, поэтому даже отрезок прямой, проходящий из одного октанта в другой, мне очень трудно было изобразить на разных проекциях.
Я тупо заучивал разные задачи, надеясь, что одна из них или что-то подобное попадется мне на экзамене.
Я продолжал регулярно посещать лекции и практические занятия Тыщенко, садился в первом ряду, прямо перед ним, чтобы он заметил мое прилежание, но ему на это было просто наплевать.
На консультации перед экзаменом какая-то преподавательница с кафедры решила вместе с нами несколько задач, пояснив, какие требования будут к нам предъявлены.
Так случилось, что обе задачи, попавшиеся мне в вытянутом билете, оказались как раз теми, которые мы рассмотрели на консультации.
Приложив массу усилий, я по памяти изобразил их решение, а также подготовил требуемую в билете формулировку понятия спиральной линии.
Так как экзамен, кроме Тыщенко, принимала особа, проводившая консультацию, я направился к ней.
Она, взглянув на мой черновик, предложила выставить мне четверку, которая еще несколько минут назад была пределом моих мечтаний, так как в сумме по двум экзаменам у меня набралось бы девять баллов при необходимом минимальном их количестве - восемь. Но в порыве эйфории, потеряв чувство реальности, я заявил, что хотел бы получить оценку «отлично».
Поэтому дама направила меня на собеседование к Тыщенко, который начал с того, что раскритиковал мой ответ на теоретический вопрос относительно спирали, заявив, что мной дан ответ по учебнику, а я должен был воспроизвести ее определение, данное им во время лекции.
Эту формулировку я помнил, поэтому воспроизвел ее точно по тексту.
Но это только усугубило агрессивное настроение злобного монстра, который, почему-то, счел мое поведение вызывающим, о чем не преминул мне заявить, глядя на меня, подняв очки на лоб, словно на «крису», как говорил персонаж Олега Борисова в фильме «За двома зайцями».
Затем он начал малевать точки и отрезки прямых линий, требуя, чтобы я изображал их положение в разных октантах.
Где-то я попал в цель, а где-то понес полный бред.
Радостно улыбнувшись, Тыщенко повернулся к даме – преподавателю и укоризненно заявил ей, чтобы она не играла в либерализм и поставила мне трояк.
Женщина взяла мою зачетную книжку и, как заговорщик, приложила палец к губам. Затем, поставив в нее оценку «хорошо», прошептала так, чтобы монстр не услышал, что-то вроде «жлоб недорезанный», и протянула ее мне с улыбкой.
Настрадавшись сверх меры из-за своей глупости, я пошел в деканат и предъявил методисту зачетку.
Она тут же вписала мою фамилию в приказ о переводе на очное отделение. В приказе также содержался пункт о назначении мне стипендии в размере четырехсот пятидесяти рублей, так как я получил на экзамене нормальные оценки.
Кроме того, мне выдали справку для завода о завершении там моей «деятельности».
Поскольку экзамены я сдал досрочно, то собирался ехать на зимние каникулы в Киев на неделю позже, решив уделить время встречам с Элеонорой.
Ведь девушка начала обижаться на мою невнимательность по отношению к ней.
Встретившись в центре города, мы прогулялись по зимнему городу, а затем она предложила мне отправиться на день рождения к ее подруге.
Я сначала отказывался, но потом, идя навстречу пожеланию девушки, согласился.
К моему удивлению, оказалось, что подруга Элеоноры живет недалеко от центра города.
Она оказалась студенткой первого курса педагогического института, в котором учились практически одни девчонки, и он был как бы поставщиком относительно приличных особей женского пола для студенческой общины нашего института, так как его собственный, ограниченный, женский контингент был просто кошмарным по своему внешнему виду.
Среди студенческой братии даже гулял анекдот, болезненно воспринимаемый нашими сокурсницами: