Разразился дикий скандал.
Девица была вынуждена уехать в Москву, а Тарзан, как ни в чем не бывало, принялся обрабатывать новую отдыхающую - высокорослую, стройную даму лет тридцати, согласившуюся, по неопытности, сходить с ним в лавку и отведать там чачу – виноградный семидесяти градусный самогон.
Я же познакомился с москвичкой средних данных, которая приехала на отдых с родителями, мечтающими подложить свое сокровище под какого-нибудь славянина.
Они с удовольствием приняли меня в свою компанию, которая каждое утро, выходя на пляж, катила перед собой массивный бочонок, полный красного или белого вина местного разлива.
Я, не теряя времени, воспользовался тем, что родители девицы были заняты дегустацией вина на пляже, и потащил ее к себе в номер, где, к глубокому своему разочарованию, увидел валяющегося на диване брата Володю.
Мне пришлось попросить его на часик свалить куда-нибудь, но тот, к моему искреннему удивлению, категорически отказался, заявив, что мы с девицей ему не мешаем, и он может повернуться к стенке, пока мы будем «совокупляться».
Такого казуса я не ожидал и, пообещав братишке, что, при случае, вспомню ему его из ряда вон выходящее поведение, хотя даже не представлял, как я это сделаю, ретировался с девицей.
Та успокаивала меня, своего взбешенного кавалера, объясняя, что все можно устроить вечером, на скамеечке в парке.
В тот вечер приехала тетка и потащила меня познакомиться с другой, недавно приехавшей москвичкой, - молодым врачом, родственницей ее друзей, которая оказалась заинтересовавшей меня женщиной, которая пила чачу с Тарзаном.
Прогулявшись по парку с новой приятельницей, я вспомнил о том, что она уже успела посетить с аборигеном винный погребок. Поэтому я предложил ей пойти проторенным путем, чему она была очень рада и выпила литровую кружку вина, а затем, на спор с продавцом, не морщась, влила в свою утробу полный стакан чачи и даже не изменилась в лице.
Видимо, будучи истинным представителем своей профессии, она принимала алкоголь, как часть врачебного ритуала.
Мы расположились в беседке, где захмелевшая дама впилась мне в губы, как пиявка, наставив везде синяков, не смотря на мои протесты.
Ей, от избытка выпитого, стало плохо, и я испытал ни с чем несравнимое чувство гадливости, присутствуя «при извержении вулкана».
Затем я, с горем пополам, доставил свою спутницу в её номер, проклиная себя, что не ограничил даму в приеме алкоголя.
Выходя из ее номера, я столкнулся с взбешенным Тарзаном, готовым испепелить меня взглядом.
Понимая, что в такой ситуации давать задний ход и проявлять слабость нельзя, я взглянул ему в глаза и поинтересовался, чем обязан в таком внимании к собственной персоне.
Тарзан заявил, что-то наподобие того, что я посмел тронуть его девушку, а я ответил, что он уже опоздал, так что будет у нее вторым после меня, что ему очень не понравилось.
Он схватил меня за отвороты рубашки и дернул за них так, что посыпались пуговицы.
В ответ я двинул его коленом по яйцам, после чего он отпустил злополучную рубашку и согнулся дугой, никак не ожидая ответной агрессии с моей стороны.
Я понимал, что лучше всего было бы убраться поскорее, так как следовало было ожидать, что Тарзан пустит в ход финку.
Но что-то, может быть место, где мы находились, дневной свет или необычность моего уверенного поведения, остановили аборигена.
Придя в себя, он миролюбиво согласился, чтобы я оставил девушку себе, но, при этом, заметил, что джигиту не к лицу «иметь» сразу двух коз, а поэтому мне следует выбрать одну из них.
Я не возражал и, подумав минуту, мысленно сравнив экстерьер девиц, решил продолжать свои отношения с врачом, не желал ссориться с теткой.
На этом мы с Тарзаном разошлись, совершив взаимный обмен.
Вечером он сообщил о моем решении девице, которая, разозлившись на меня, отправилась с ним в рощу, не известив об этом родителей, а я, проведя с медиком два вечера, отправился в Москву, куда вызвали меня мои родители.
Они позвали меня туда, как я потом выяснил, из-за того, что Володя начал регулярно устраивать скандалы тетке.
Его нервировало мое присутствие в санаторном номере, поскольку он переживал из-за моих локальных успехов у женщин, в то время как его отношения с ними не складывались.
Причиной тому, как я понимаю, была узость интересов и угрюмость характера, в дальнейшем толкнувшая его в сторону необузданного потребления алкоголя.