Затем, оставив меня приходить в себя от неожиданно приобретенной надежды, она быстрым шагом вышла из воды, и, по пути к тому месту, где стоял красный от негодования из-за длительного отсутствия невестки ее родственник, кивнула моему папане, как старому знакомому, вызвав у него ответный приветственный жест.
Перекинувшись несколькими фразами, девушка и моряк быстрым шагом, не глядя друг на друга, покинули пляж.
Узнав, что девчонка уезжает, мой отец даже слегка расстроился из-за меня, а мама поспешила сказать, бросив на меня ревнивый взгляд, что таких особ на мой век еще хватит!
Я же до вечера жил надеждой на скорое свидание, которое, увы, не состоялось из-за того, что на условленное место Эльвира не пришла, хотя я до десяти часов вечера не покидал его ни на шаг.
После возвращения домой я не стал участвовать в вечерних посиделках, а залег в кровать, с тоской вспоминая поразившую мое воображение девушку и проклиная себя за то, что не взял у нее хотя бы какие-нибудь координаты.
На следующее утро у меня не было никакого желания идти на сразу опостылевший мне пляж, и только нежелание обидеть родителей заставило меня составить им компанию.
Там я ничком повалился на песок и, продолжая горевать о потерянной избраннице, постепенно задремал.
Из ступора меня вывело легкое поглаживание по моей голове чьей-то нежной руки.
Повернувшись на спину, я, к глубокому своему удивлению и неподдельной радости увидел улыбающуюся Эльвиру, которая тут же выпалила мне, что ей удалось после отъезда свекра выговорить еще три дня отдыха у позвонившего ей из Херсона мужа, чем и объяснила свое вчерашнее отсутствие.
Я не очень внимательно слушал ее, так как главным для меня было то, что обожаемая девушка находилась рядом.
Все понимающая мама только покачала головой, не сказав ни слова, а отец, видя, что мы поплыли к буйку, тут же сочинил стишок, чем никогда раньше не увлекался, рифмуя слово «буек» с «х …к ».
Я неустанно обнимал и целовал Элю в ста метрах от берега, а она, невероятно возбудимая натура, с восторгом воспринимая мои проявления чувств, постоянно исчезала с морской поверхности, пока мучительно не закашлялась из-за попавшей в горло морской воды.
Три вечера мы провели, скрываясь за кронами невысоких, декоративных деревьев с густой кроной, растущих возле дома ее родственников, не разжимая объятий.
Поэтому, появившись дома после нашего первого свидания, я повеселил родителей наличием сплошных ярких отпечатков на рубашке, которые оставили напомаженные губы Эльвиры, которые она даже не успела обтереть, так стремительно я на нее набросился при встрече.
Три дня пролетели, как один счастливый миг.
И вот настал кошмарный момент нашего расставания.
Казалось, что нас силой разделяют надвое, как сиамских близнецов, сросшихся сердцами.
Мы не могли представить, как сможем перенести нашу разлуку, и поклялись в ближайшее время встретиться вновь.
Первым посетить Эльвиру, как особи «мужеского пола», предстояло мне.
Она же обещала, что ни при каких обстоятельствах не уедет из Херсона к мужу в районный центр, даже «если разверзнется твердь земная».
Пообещав писать друг другу «до востребования», мы в последний раз слились в объятиях, после чего Эльвира вошла в калитку дома деда ее мужа.
Я успел увидеть, как ей навстречу спешно направлялся высокий молодой человек, оказавшийся ее мужем, которого, как я узнал потом, замучили ночные кошмары после того, как ему устроил головомойку его отец, узнавший, что Эльвира задержалась в Евпатории.
Он примчался в Евпаторию, чтобы самому увезти любимую жену от греха подальше, по иронии судьбы опоздав на трое суток.
Мы еще довольно долго находились в Евпатории, поэтому я успел написать не меньше пяти писем своей чудесной девушке, надеясь получить от нее столько же, вернувшись в Приморск.
Настроение всем нам испортила повторяющаяся болезнь мамы, выразившаяся в страшных головных болях и последовавшей затем частичной потере зрения, которое, к счастью, восстановилось довольно-таки быстро.
Я же еще успел нагуляться в Киеве со своей двоюродной сестрой Эллой, приехавшей в гости из Ленинграда, и снова отправился в Приморск, где меня, как и остальных, новоиспеченных третьекурсников, ждал «любимый» колхоз.
Глава 14 Любовь “под забором”
Спешу, к тебе, мой друг, сквозь тернии и грозы.
От мыслей о тебе кружится голова.
И капают в ночи вновь на подушку слезы,