Та возмутилась, начала что-то кричать, а потом осеклась и, побледнев, принялась благодарить меня за мою честность и человечность.
Неожиданно, перед самой поездкой, ко мне зашел мой старый приятель Вовка, которому я задолжал сто рублей, переданные им на покупку для него меховой куртки перед моим посещением Киева во время зимних каникул, в начале прошлого года.
Ни куртку, ни деньги я ему не отдал, так как, после возвращения с каникул в Приморск, узнал, что ему дали два года лагерей за участие в какой-то драке.
Его товарищ заскочил ко мне домой и передал его просьбу продать купленную куртку, а деньги сохранить до его выхода на свободу.
Возвращение осужденного приятеля я ожидал в марте следующего года.
Но он стоял передо мной, коротко постриженный, постаревший и какой-то сникший.
Я угостил его обедом, и мы с ним побеседовали о жизни, а затем договорились, что до конца ноября он получит деньги за куртку, на чем и распрощались.
Естественно, это, в какой-то степени, вносило некоторые изменения в мои финансовые расчеты, но я решил их не корректировать, а тут же устроился в Приморский драматический театр рабочим сцены сроком на один месяц, начиная с середины ноября.
Выполнение такой временной работы широко практиковали наши студенты, латая дыры в своем скудном бюджете.
За мои услуги заведующий постановочной частью театра обязался заплатить мне порядка ста рублей, то есть сумму моего долга.
Позвонив маме перед самым отъездом в Херсон, я предупредил ее, что на праздники поеду к своим друзьям в Ростов, и просил не волноваться, а сам пошел в билетную кассу и там узнал, что мне придется ехать в Херсон с пересадкой в Днепропетровске, а так как билет на поезд из Днепропетровска в Херсон был взят мной на утро, это вынуждало меня перекантоваться одну ночь у наших родственников.
Четвертого ноября я появился у моих родственников, объяснив им, что еду в краткосрочный отпуск в Херсон, и попросил не распространяться об этом моим родителям, что они мне твердо обещали.
На следующее утро, я отправился в конечный пункт моего путешествия и в двенадцать часов пополудни увидел на перроне Херсонского вокзала ожидающую меня Эльвиру.
Прямо у вагона, она увидела меня, одетого в новое импортное пальто спортивного покроя, которое отец привез мне с Севера, и вся просто засветилась от счастья и, не обращая внимания на встречающих, бросилась ко мне, осыпая поцелуями лицо.
После бурной встречи мы сразу направились в гостиницу «Херсон», где, в связи с надвигающимися праздниками, моя девушка смогла забронировать мне место в номере без удобств, на четыре кровати, три из которых были заняты какими-то криминального вида жильцами.
Эля ждала меня в холле гостиницы, поэтому я, оставив небольшую сумку с вещичками в номере, сразу же спустился к ней.
Мы отправились обедать в ресторан, расположенный рядом с гостиницей, а затем я был вынужден сопровождать девушку в поездке по городу, где она навестила нескольких недавно прооперированных больных и сделала им инъекции антибиотиков.
Она сообщила мне, что, как назло, утром из райцентра приехал ее муж, за которым заедет машина и увезет его в район, поэтому она оставит меня до восьми вечера в одиночестве, после чего будет ждать около гостиницы.
Я был вынужден несколько часов валяться в номере, пропитанном запахом алкоголя и грязных носков соседей, что, естественно, не вызывало у меня подъема настроения.
К тому же, мне пришлось ждать еще с полчаса возле входа в гостиницу, прежде чем там появилась запыхавшаяся Эльвира.
Наконец-то мы могли побыть наедине.
Посещать какое-нибудь культурное заведение было поздно, поэтому мы направились в центральный парк Херсона, откуда доносилась бравурная музыка, под которую танцевали пары на площадке, и где по асфальтированным дорожкам неспешно прогуливались празднично одетые люди.
За беседой мы не заметили, как парк опустел.
Присев на лавочку, я посадил Эльвиру к себе на колени, обнял ее и приступил к исследованию нижней части ее тела, для чего слегка поднял ее юбку, все более распаляясь.
В этот ответственный момент «шестое чувство» не покинуло меня, и в разгар наших судорожных объятий «внутренний голос» приказал мне опустить удивленную Эльвиру на скамейку, одернув ее одежду, а самому сесть рядом с ней, как ни в чем не бывало.
И тут с обеих сторон здания летнего театра показались четверо стражей порядка, которые, видимо, заметили издали наши страстные объятия и, решив поймать «нарушителей порядка» на горячем, торопливо направились к нам.