Пока он «купался в аплодисментах» его несчастная жена потихоньку истекала кровью, и после возвращения домой из театра артист застал бездыханный труп своей благоверной.
Интеллектуал – убийца вызвал карету скорой помощи, а сам, оставив входную дверь в квартире открытой, не спеша, отправился с повинной в отделение милиции.
Еще мне пришлось принимать участие в подготовке спектакля «Платон Кречет», в то время набившего оскомину у телезрителей.Поэтому присутствующих в зале во время премьеры можно было легко пересчитать по головам.
Зато я потрудился во время спектакля во всю, когд, по взмаху помощника режиссера, колотил изо всех сил по металлическому листу какой-то железной трубой и тряс его, имитируя раскаты грома, а, в то же время, осветитель включал и выключал софит, изображая молнию.
Когда же спектакль завершился, и артисты получили, в знак одобрения от зрителей, причитающиеся им хилые аплодисменты, я посчитал уместным обратиться к труппе, направляющейся на обмывание премьеры и не ожидающей от безмолвного, по статусу, рабочего сцены подобных спичей.
Моя краткая речь заставила всех присутствующих, пораженных моей наглостью, открыть рты.
Затем разразились аплодисменты в мой адрес, так как я объяснил причину такого слабого восприятия зрителями спектакля не их игрой, а пренебрежением, проявленным режиссером и его помощником к законам физики и принципам социалистического реализма, возведенным в абсолют незабвенным Станиславским.
Свой пассаж я пояснил тем, что свет распространяется значительно быстрее, чем звук.
Поэтому-то и надо было во время спектакля сначала включать софит, а уже потом давать мне отмашку на имитацию раскатов грома.
Прошло не меньше минуты, во время которой артисты изображали финальную сцену из «Ревизора», а затем раздался гомерический хохот режиссера спектакля, который облегченно выдохнул после такого серьезного обвинения, хотя бы и из моих уст.
Он заметил, что технических институтов не кончал, поэтому его можно простить.
Помощник режиссера, совсем еще молодая девушка, обучающаяся в школе – студии при театре, взяла быка за рога и, на зависть остальных членов бригады, потащила меня выпить, куда я явился, переодевшись в нормальную одежду.
Там мне удалось вызвать определенный интерес у нескольких молодых актрис, которым уже изрядно надоели местные актеры с их ранимыми душами, не просохшие от пьянства ни днем, ни ночью.
Веселое времяпровождение закончилось тем, что я проснулся в незнакомой комнате, где рядом со мной, в одной кровати, сопела молодая женщина, лицо которой показалось мне незнакомым, и, лишь сосредоточив внимание, я узнал в ней одну из вчерашних актрис.
К моему удивлению, на соседней кровати, крепко обнявшись, спали две особы, одной из которых была помощник режиссера, а второй, как читатель, наверное, догадался, - другая молодая актриса.
Стараясь не шуметь, я собрал свои вещи и побежал домой, где взял конспекты и не сданные лабораторные работы и помчался, в институт.
Позже, чтобы не упасть лицом в грязь и не прослыть в Приморске «слабаком», я был вынужден по разу «принести себя в жертву» двум «театральным дивам.
При этом я извинился, что не смог уделить достаточного внимания им предыдущим вечером по объективным причинам, связанным с моим «неработоспособным состоянием».
Это было принято девицами в качестве уважительной причины.
Со мной рассчитались за временную работу, как и обещали, поэтому я пригласил к себе Вовку, чтобы окончательно рассчитаться с ним по долгам.
Он обещал зайти на следующий день, а накануне ко мне домой пришел рыжий Женя, которого послал Найденов, чтобы тот передал мне, что моя просьба насчет сына Ирины Петровны им выполнена.
Но об этом я расскажу ниже, а тогда я, оставив на минуту мошенника в комнате, вышел в коридор к соседке.
Вернувшись, я, как будто меня что-то осенило, полез в стол и увидел, что вместо положенных ста рублей для Вовки, там оказалось всего пятьдесят.
Не было сомнений, что остальные полсотни Женька нагло стырил.
Отправившись на встречу с Найденовым, я рассказал тому о художествах нашего рыжего приятеля.
Тот, угрожая скорой расправой над вором, заставил его раздеться буквально донага, но денег мы так и не нашли.
Видимо, опытный мошенник «скинул» их куда-то по дороге.
Найденов пригрозил ему будущими карами и сказал, чтобы ноги того не было в театре, но мне от этого легче не стало, так как долг надо было все равно отдавать.