Он тут же приступил к выполнению поставленной задачи и, подцепив москвичку, весёлую девицу, снимающую квартиру недалеко от нас, и притащил ее вместе с подружками в гости.
Я остался равнодушным к прелестям представленных нам особ и состроил недовольную гримасу и теперь, уже самостоятельно отыскал на пляже двух москвичек, но не очень высокого класса.
Одна из них была темноволосой и худощавой, а вторая – полной и кудрявой блондинкой.
Я делал вид, что, с трудом, забираюсь в воду, всякий раз страдальчески кривя рожу, объяснял это тем, что меня ранил убегавший от преследования преступник, недвусмысленно намекая, что работаю в компетентных органах.
Шрам на моем животе был очень длинный, с рваными краями, так что подтверждал мои слова.
Во всяком случае, москвички охотно соглашались со всем, что я им вешал на уши, видимо, сконцентрированные на своей похоти.
Как всегда, в разгар идиллии на пляже появился Марк, который с радостным воплем налетел на блондинку.
Он повалил ее на гальку и начал страстно целовать, а потом, сделав вид, что ошибся, приступил к извинениям.
Попросив прощения у блондинки, Марк снова бросился ее обнимать и попытался оторвать от земли. Это на мгновение ему удалось, после чего, не рассчитав своих сил с учетом весом блондинки, он рухнул на гальку, а на него, сверху, свалилась дама, ударившись носом о его грудь.
Все бы ничего, но из злополучного носа у несчастной москвички хлынула кровь точно так же, как когда-то у моей громадной подруги, которую излечил Костя.
«Бурный поток» удалось остановить только в пляжном медпункте.
Марк сокрушенно покачал головой и неожиданно выпалил медсестре:
- Надо же, давно не девочка, а столько крови потеряла!
Москвички удалились с возмущенным видом, выкрикнув мне напоследок свой адрес, добавив, чтобы я приходил сам, назвав Марка «ободранным Казановой».
Марк никак не прореагировал на обидную реплику и заявил мне, что заготовил со своей подругой для меня шикарную, как он выразился, телку тридцати лет, которая восемь лет тому назад стала супругой известного московского профессора и теперь «готова к однократному совокуплению с юным самцом человеческого сословия».
По словам Марка, этот процесс был намечен на двенадцать часов следующего дня.
Не теряя времени, я, взяв с собой пару бутылок «Муската», вечером отправился в гости к двум, уже «покорённым» подругам – москвичкам.
Времянка, где они жили, очень напоминала наши «хоромы», так что развернуться там было негде.
Забравшись на ложе чернушки, я открыл бутылку вина, и мы приступили к обмыванию нашего знакомства.
Затем я задал вопрос, каков план дальнейших действий, на что блондинка заметила, что она боится одна ночью идти из дома на прогулку, а я нагло заметил, что она мне не помешает, так что может тоже забираться на оккупированное мной ложе.
Тут возмутилась моим, якобы бестактным поведением, чернушка.
В разгаре этой странной беседы, внимательно разглядев не слишком аппетитно выглядящих девиц, я, неожиданно для них, сполз с лежбища.
Капризы тут же прекратились, но я посоветовал подругам разобраться, кто будет кого и как, а затем сообщить мне о принятом решении.
На этом я гордо удалился, оставив своих новых знакомых высказывать претензии друг другу по поводу несостоявшегося процесса «удовлетворения потребностей».
Возвратившись домой, я застал Марка, который рассказал мне, как он, недалеко от дома, под лестницей, ведущей к нам, прямо на земле занимался любовью с нашей соседкой.
Та, по его словам, так визжала, что прохожие, подумав, что в кустах хулиганят коты, бросались в разные стороны, а один мужик даже запустил в них галькой, которая попала Марку в спину, и теперь он вынужден терпеть ужасную боль.
Мы хохотали, как безумные, живо представляя себе, что бы подумали прохожие, если бы перед ними предстала перепачканная землей, далеко не юная парочка, изрыгая проклятия по поводу нанесения им увечий.
Следующим утром Марк потащил меня на женский пляж, чтобы я оценил жену профессора «перед встречей в интимнй обстановке”.
Я сначала отнекивался, полагая, что она, все равно, окажется лучше подруг, с которыми проваландался весь вечер, но потом все же поплелся за ним.
Мы проследовали на женский пляж морем, преодолев небольшую загородку, отделяющую его от общего пляжа.
Все женщины были без бюстгальтеров, а некоторые вообще неглиже.
Некоторые из них, увидев нас, истошно завопили, а другие, нагло встав во весь рост, полностью оголили свои «прелести», зазывно махая нам руками.