Татьяна оправдала мои надежды, хотя должен признать, что Эльвира была все-таки женственней и немного нежней.
Конечно, она проигрывала из-за того, что была лишь слегка загорелой, хотя ее выручала смуглая кожа.
Через пять суток этот недостаток полностью нивелировался, так как под лучами живительного солнца тело Татьяны стало идеально гладким и блестящим.
Затем на пляже появились мои подруги из Москвы, которые скромно подошли к нам и пригласили вечером на танцы, на что я нагло ответил, что пребываю в любовной связи с их землячкой, поэтому не имею возможности удовлетворить высказанное ими пожелание.
Тут, как тут, оказался Марк, который не преминул съязвить, что моряки даже на море в дефиците, поэтому подругам не следовало зевать.
Те, постояв немного, удалились.
Татьяна же в этот вечер была особенно внимательна ко мне и буквально задергала меня своими нежностями.
Время летело очень быстро, и я начал переживать, что так и не проведу с ней ночь в нашей времянке, которую мы, а вернее Марк, окрестили «обителью разврата».
За сутки до отъезда в результате нашего совместного творчества родилась идея, как все-таки вывести Татьяну из равновесия и притащить ее в койку.
Вот как проходило совращение неприступной подруги.
Утром Марк зашел на почтамт в Алуште. Там он попросил у бригадира смены бланк служебной телеграмм а затем попросил ее набить на аппарате заготовленный нами текст и забрал ленточку с напечатанными на ней служебными атрибутами с собой, не забыв при этом поставить на бланке штемпель Алушты с текущей датой.
Затем мы наклеили ленточку на телеграфный бланк и получили требуемую телеграмму следующего содержания:
Служебная телеграмма
КРЫМСКАЯ ОБЛАСТЬ АЛУШТА ВОЕННЫЙ КОМИССАРИАТ
ЛЕЙТЕНАНТУ ТАРНОВСКОМУ =
ВАМ НАДЛЕЖИТ 25.07.1962 ЯВИТЬСЯ МЕСТУ ДАЛЬНЕЙШЕГО
ПРОХОЖДЕНИЯ СЛУЖБЫ =
КАПИТАН 1 РАНГА СИНЯВИН
С расстроенным видом я явился на пляж и, на вопрос Татьяны, что со мной случилось, молча, показал ей липовую телеграмму, которую она с расстроенным видом прочитала.
Затем к нам подошел Марк и поинтересовался, что от меня хотели в военкомате?
В ответ я сунул ему телеграмму, еле сдерживая ухмылку.
Он сочувственно вздыхал, заметив, что просто так, еще не совсем выздоровевшего после ранения человека, не могут вызывать на службу из отпуска и, наверное, меня пошлют в составе подразделения морской пехоты на советско-китайскую границу, в помощь пограничникам.
Я согласно кивал им с расстроенным видом, а Татьяна участливо гладила меня по плечу.
Потом мы ней долго плавали в море, и моя пассия заявила, что проведет последнюю ночь со мной, то есть план начал полностью себя оправдывать.
Но Марку предстояло также выполнить до конца собственную боевую операцию, которую мы начали еще до моего знакомства с Татьяной.
Рядом с тем местом на пляже, где мы, как правило, располагались, ежедневно загорала семья из Москвы. Она состояла из трех человек: главы семьи - обладателя огромного живота, с замашками большого начальника; обвешанной, как елка, драгоценностями, мамаши; их дочки, лет двадцати, напоминающей своими манерами принцессу на горошине.
Дочка была явно на выданье, но родители никак не могли сложить ей цену, посылая подальше посмевших приблизиться к ней мужиков разного калибра.
Мы наблюдали за семейкой и от души веселились, когда ее члены начинали обсуждать очередного неудачливого претендента.
Глава семейства презрительно надувал щеки и цедил сквозь губу о том, как такое ничтожество посмело даже взглянуть на его чадо, а мамаша, женщина бальзаковского возраста, оценив атлетическую фигуру страждущего познакомиться с ее дочкой молодого человека, краснела от вожделения, а затем, вздохнув, соглашалась с мужем.
Лицо дочки оставалось непроницаемым.
Она пронзительным взглядом провожала очередного посетителя и ложилась ничком на песок, накрыв голову широкополой шляпой.
Как-то Марк предложил отцу семейства сыграть в карты, так как мы услышали его разговор с женой, во время которого он заявил, что скучает из-за того, что ему не с кем сыграть в преферанс.
На это Марк получил от пузана резкий отказ, сопровождающийся заявлением, что тот с всякими подозрительными личностями на деньги в карты не играет.
Марк, ничуть не обидевшись, презрительно бросил:
- Тоже мне деньги! По три рубля за вист!
У толстого типа отвисла челюсть, и он начал судорожно перемещать вещи, стараясь расположить их подальше от нас.