Марк не мог оставить своего противника без возмездия, иначе это был бы не он.
Брат поднялся и куда-то ненадолго ушел, а когда вернулся, то протянул мне сберегательную книжку на предъявителя, в которой было черным по белому написано, что ее обладатель положил на нее десять рублей.
На следующий день там появилась новая запись, что на книжку переводом поступило еще десять тысяч рублей, а затем эта сумма возросла вдвое.
Это, как говорят, были «страшные» деньги, за которые можно было приобрести несколько престижных машин «Волга».
После своеобразного «обогащения», под моим заинтересованным взглядом Марк аккуратно положил книжку и старинные золотые часы швейцарской фирмы, доставшиеся ему в наследство от умершей в молодом возрасте матери, якобы выпавшие из кармана его брюк в непосредственной близости от вещей семейки, а сам отправился принимать морские процедуры.
Я украдкой наблюдали за тем, что делал отец семейства.
Он покосился на якобы утерянные Марком вещи и подгреб их ногой к себе.
Затем внимательно рассмотрел часы, проверил наличие на них пробы и протянул супруге, которая с таким вожделением схватила золотой хронометр, что я испугался, хватит ли у нас сил, чтобы вырвать его из ее загребущих рук, если она не захочет возвращать часы законному владельцу.
Тем временем глава семейства приступил к изучению содержимого сберкнижки Марка.
Он открыл ее и, остолбенев от неожиданности, даже не сдерживая эмоций, начал махать руками, привлекая внимание жены и дочери.
Те тоже вылупились на книжку, а затем мужик поднялся и едва заметным движением опустил ее и часы на брюки Марка.
Сразу по возвращению брата, отец семейства заискивающим тоном обратился к нему и предложил нам, вчетвером ( с учетом супруги), сыграть в преферанс, но «только по копейке за вист».
Марк благосклонно согласился, и мы сыграли пулю, в результате которой дали папаше выиграть двадцать копеек, а нам с супругой папаши Марк проиграл около двадцати рублей, которые он, тут же, с пренебрежительной улыбкой, выплатил нам, хотя, за полчаса до этого получил их от меня.
Затем папа завязал с Марком разговор, пояснив, что работает директором какой-то межрайонной московской овощной базы, а дочь учится на юридическом факультете МГУ.
Я сразу вступил разговор и поздравил его с предусмотрительным выбором профессии для дочки, за что Марк сильно двинул меня ногой в спину.
Выяснив, что Марк, якобы, занимает высокую должность в Московском совнархозе и является докой в вопросах строительства, а также обсудив с ним последние московские новости, которые досконально были известны брату, папа расцвел.
Когда они добрались до общих знакомых, о которых Марк знал понаслышке, тому оставалось только засылать сватов.
Погуляв с девушкой несколько дней по ночному Рабочему Уголку, Марк предложил ей руку и сердце, от чего та и не вздумала отказываться.
Ее родители были в восторге.
Их не пугал возраст и седые, пусть и эффектные волосы жениха и его отнюдь не арийское, происхождение.
Получив согласие родителей, Марк тут же пригласил семейку, меня, Татьяну и еще человек пять из числа отдыхающих, с которыми мы сдружились, в лучший ресторан Алушты.
Я поинтересовался у него, какими «тугриками» он будет расплачиваться, на что Марк ответил, что, если не пройдет психологический эксперимент, который он ставит над папой, то ему придется заложить часы – память о маме, после чего даже прослезился.
Помолвка прошла на высочайшем уровне.
Папа невесты постоянно заказывал музыку, а мы, наевшись до отвала, кричали «горько».
Марк, выпив лишку, взасос целовал «невесту», постоянно ощупывая ее выступающие места.
Настал решающий момент, ради которого он потратил столько выдумки.
Официант принес счет на весьма значительную сумму. Я, за давностью событий, не запомнил ее точно, хотя предполагаю, что она составила рублей триста, не считая тех денег, который поддатый папа заплатил оркестру.
Итак, официант принес счет. Я, с ужасом, наблюдал, как Марк медленно полез за деньгами, которых у него в кармане пиджака было, как кот наплакал.
Но всех опередил возбудившийся папа, который с барского плеча бросил на стол крупные купюры, заявив официанту, что сдачи не надо!
Марк для виду возражал, но папа полез к нему целоваться, измусолив брату всю физиономию.
Это, как потом говорил Марк, была эквивалентная расплата за удачную режиссуру и исполнение шутки.
На следующее утро семейство отправлялось в Москву.
Мы пошли провожать «будущих родственников» на автобус.
Когда он уже отъехал от автовокзала, папа спохватился, что не взял адреса у жениха и громко закричал: