- Куда писать?
Я, молча улыбался, а Марк бежал за автобусом и орал:
- Пишите!
Так продолжалось, пока автобус не скрылся с глаз.
Марк долго хохотал, надрывая живот. А мне было очень неуютно, поскольку передо мной стояло несчастное лицо девушки, получившей весьма неприятный урок...
Через десять минут после отъезда Марка явилась наша хозяйка и потребовала с меня десятку за то, что стирала Марку его рубашки.
Мне было непонятно, когда она могла успеть выполнить эту работу,
но не было другого выхода, и я, с тоской на лице заплатил хозяйке затребованную сумму.
После этого у меня оставались деньги только на автобус до аэропорта в Симферополе.
Поэтому даже бокал вина я не мог предложить в процессе прощания с Татьяной.
Я объяснил ей, что еще не пришел перевод из войсковой части в связи с моим срочным вызовом, но категорически отказался от предлагаемого подругой кредита.
А потом началась безумная оргия. Соскучившаяся по мужской ласке, Татьяна исполняла такие акробатические этюды, что я не в силах их описать даже сейчас.
Она полностью отдавалась нахлынувшей на нее жажде любви к такому юному, но уже перенесшему ужасное ранение, моряку, которого безжалостные командиры вновь отправляли на войну с жестоким врагом!
Татьяна буйствовала всю ночь. При этом она так стонала, что я был вынужден постоянно призывать ее умерить свой пыл, так как боялся, что сбегутся соседи и поколотят нас за то, что мы не даем им отдыхать.
Проявив недюжинный темперамент и чрезвычайно высокую технику секса, подтвердив при этом мнение, высказанное Марком о его московских подругах, Татьяна в этом вопросе затмила даже Эльвиру, всегда выдержанную и нежную.
Утром она передала мне данные о своем домашнем адресе и сообщила, что ее полное ФИО – Кузнецова Татьяна Яковлевна.
Она умоляла меня не забывать ее и писать письма.
Я же, наученный горьким опытом, твердо заявил, что напишу только тогда, когда вернусь домой с «задания».
Прощаясь с Татьяной возле нашего дома, я так вошел в роль уезжающего на фронт бойца, что никаких сомнений у нее по этому поводу не осталось.
Закончив препирательства, полуживой из-за бессонной ночи, я поплелся собирать вещи, и уже через четыре часа обнимал осунувшуюся, неважно выглядевшую маму
Глава 19 Раз – картошка, два – картошка!
Мне за дело браться надо - жизнь одна!
Ведь в кармане у студентов ни хрена!
Для того чтоб классных телок нам иметь,
Надо дружно всем на «бульбе» попотеть!
Зачем иметь для бизнеса задатки?
Лишь лидер должен знать, кому дать взятки!
Раз бабки дал, то делай все, что хочешь
Воруй, тащи - свой имидж не отмочишь!
Я был вынужден отправляться в Приморск за неделю до начала семестра, так как мне надо было найти себе пристанище и отрегулировать в деканате вопросы о моей новой группе.
С квартирой мне повезло, так как я, сразу же, по прибытии в Приморск, столкнулся с соседкой, которая жила в том же коридоре, что и Ирина Петровна, но за две квартиры от нее.
Она симпатизировала мне, так как я оказывал помощь ее сыну при подготовке к сдаче экзаменов в техникум.
Женщина рассказала мне, что сына призвали на военную службу, а она живет у мамы, потому что та серьезно болеет.
Мы тут же договорились, что она сдаст мне свою однокомнатную квартиру до конца января за двадцать пять рублей в месяц - достаточно скромную цену, так что мне, в этом смысле, очень повезло и не потребовало сверх усилий.
Единственно, что меня немного коробило, была необходимость ежедневных встреч со своей бывшей хозяйкой, которая помирилась с сыном, возвратившимся к ней вместе со своей женой.
Теперь Ирина Петровна всю свою патологическую ненависть перенесла на отвратительную клизму, которая также старалась отвечать ей взаимностью. Поэтому мое появление она восприняла спокойно, хотя и бросила мне вслед, когда я, впервые, прошел мимо нее по коридору, что таких бандитов надо сажать голым задом на кол.
Видимо, мне удалось насолить ей с «ремонтом» телевизора.
Я засмеялся, безмятежно глядя ей прямо в физиономию, и примирительно посоветовал обращаться ко мне за помощью, когда надо будет выносить ее вещи, которые, однажды, выбросит из квартиры любимая сноха.
Ирина Петровна раскрыла рот, пораженная моей выходкой, не зная, что ответить, а я, входя в дверь моего нового жилища, повернулся к ней и заявил на весь коридор, что она уже может захлопнуть свою «хлеборезку».