За свои услуги мать близнецов категорически отказывалась брать деньги, так что ей оплату я производил лишь по фактической стоимости поглощенных мной продуктов.
Близнецы оказались удивительно смышлеными мальчишками, поэтому мне было приятно сознавать, что я не напрасно трачу время на их обучение.
Они боготворили меня, а когда в их табелях успеваемости за первую четверть появились пятерки по математике в окружении сплошных троек по другим предметам, их мамаша устроила мне настоящий пир, который больше соответствовал не революционному празднику Октября, а церемонии восшествия на престол царственной особы.
Мамаша бегала по длинному коридору, демонстрируя соседям табели детей, и прославляла мой «педагогический дар», на что те вежливо улыбались и согласно кивали головами.
Единственно, кто высказал особое мнение по данному вопросу, оказалась бледная поганка - жена сына Ирины Петровны, которая воспользовалась тем, что ее муж вышел в коридор, и пискнула, что за такие деньги, какие платит мне соседка, она бы смогла сама учить кого угодно.
Во время ее монолога разжиревший муж одобрительно кивал, гордясь своей умницей – супругой, унизившей давнего врага, который в недалеком прошлом помог заставить его рассчитываться на материальную помощь собственной мамаше.
Я не мог остаться в долгу, и, как известная «заправская склочница», взявшись руками за бока, спародировал соперницу.
Из своего угла коридора я заметил ей:
- Когда Вы, мадам, со своим супругом, сделаете себе наследника и от безысходности надумаете привести его ко мне заниматься, то, пожалуйста, помните, что Вашему семейству придется за обучение абсолютного простофили, какого только и могут родить и воспитать такие кретины, как Вы, я, действительно, потребую вознаграждение.
Кстати, о его накоплении вам лучше позаботиться уже сейчас!
Муж мадам, выпятив животик, двинулся на меня, видя перед собой ехидно улыбающегося ему и довольного, что задел за живое, врага.
Я же соображал, куда двинуть его ногой, чтобы предупредить «полный контакт» с тушей.
Но стычки между нами так и не произошло.
В конфликт ввязались близнецы, которые сзади напали на атакующую меня тушу, и повисли на ожиревшей шее.
От неожиданности, под весом крепких «отроков», Валерий позорно свалился на спину, а его супруга, схватив веник, начала бить им изо всех сил, по головам напавших на его любимого пузана малолетних хулиганов.
Тогда за дело взялась габаритная мамаша близнецов, которая вырвала у заходившейся от ярости худой тётки веник и начала хлестать им той по физиономии, защищая, как волчица, любимых отпрысков.
Незабываемую картину дополнила неожиданно появившаяся буквально ниоткуда Ирина Петровна с папиросой в беззубом рту, в глазах которой я увидел счастливую улыбку.
Она не стала принимать участие в потасовке, а только брезгливо скривила беззубый рот, но сумела не выпустить из него папиросу.
А затем прошамкала:
- Надо же так больно бить, да еще по неокрепшим хрящикам! А я думала, что это во сне мне послышалось.
Презрительно глянув на тяжело поднимающегося с пола сына и невестку, с растрепанными, как у пугала, волосами, в которых застряли прутики от веника, дополняющие сногсшибательную картину, баба Яга развернулась и, будто бы вплыла в дверь, демонстративно захлопнув ее за собой перед носом невестки.
Мои защитники подошли ко мне, вопросительно глядя на меня и как бы спрашивая мою оценку их поведению.
Я одобрительно потрепал близнецов по головам, после чего мы зашли в комнату, и я начал обучать их игре в преферанс, что давно обещал сделать.
Затем мы играли в очко на носики, и я, в знак благодарности, старался проигрывать как можно чаще.
От экзекуции меня спасла мать близнецов, которая пришла сообщить о том, что дети Ирины Петровны возмутились ее отношением к тому, что произошло, и устроили ей бойкот, на что та послала их подальше.
Они собрали свои вещи и снова ушли на квартиру.
Я спустился в погреб, набрал там ведро отборной картошки из своих запасов, а затем вышел в магазин, купил там портвейн «777» и два килограмма домашней кровяной колбасы, которая считалась в студенческой общине деликатесом, наряду с коровьим выменем.
Со всеми подарками я направился к Ирине Петровне, которая, сидя за столом, горько плакала, проклиная неудавшуюся жизнь.
Увидев меня, она даже не удивилась и, молча, приняла из моих рук продукты
Затем Яга взялась за чистку картошки, а я, как это бывало раньше, помогал ей.