Она нажарила огромную сковороду картошки с луком и положила туда всю принесенную мной колбасу, которая в процессе жарки превратилась в сплошную коричневую массу, как это и было задумано.
Затем мы приступили к трапезе, постепенно начав неспешную беседу, во время которой Ирина Петровна слезливо просила у меня прощения за то, что подставила меня с Эльвирой, объясняя свой поступок постоянными просьбами мамы держать ее в курсе всех моих дел.
Она добавила, что Бог покарал ее за этот поступок, прислав ей на голову ненавистную невестку.
Затем она поинтересовалась, не участвовал ли я в «уничтожении» ее телевизора, в котором пришлось поменять две полностью выгоревшие платы?
Ничуть не смутившись, я посетовал, что с телевизорами такое бывает, и привел в качестве примера тут же придуманный случай, который произошел точно с таким же телевизором у наших соседей в Киеве, хотя там он сгорел полностью.
Выпив бутылку портвейна, мы «побратались» и, в течение года, «ходили в товарищах», пока ее семейство снова не объединилось с мамашей, так как невестка сына забеременела.
Насколько выраженного дауна она родила, мне так и не довелось узнать, так как, к моменту его рождения, я снимал квартиру в совсем другом месте.
Глава 20 Моего полка прибыло
Женской дружбы точно нет, - понял я недавно!
Это может быть, увы, иногда забавно!
Подцепила раз одна «страшненького лоха»,
А вторая все вопит: - Боже, мне так плохо!
Если лох подруги той в мире лучший самый,
Кровь вскипает у второй,долго ли до драмы?
Напоить теперь врага может сильным ядом,
Чтоб не видеться совсем в жизни с этим гадом...
В тот день, когда мы наладили отношения с моей бывшей хозяйкой, я валялся на застеленной кровати, проклиная себя, что объелся без меры, потому что меня начали мучить боли в животе, а также слегка мутило.
В таком состоянии меня застала Ирина Петровна, которая без стука ворвалась в мою комнату, возбужденно заявив, что меня ищет молодая, интересная, размалеванная девица, и ей кажется, что это Эльвира.
Я, пораженный этим известием, кое-как поднялся с кровати в тот самый момент, когда в дверь кто-то настойчиво постучал.
Мне пришло в голову пошутить, и я крикну, чтобы меня услышали:
- Прошу прощения! У меня дама, погодите минутку, пока мы с ней закончим, - и показал Яге, чтобы она поскорей шла к себе.
Вместо нее ко мне зашла молодая особа, в которой я, к искреннему моему удивлению, узнал Эмму, которую не видел с того вечера, когда встречал ее с Людой на вечере в институте, при появлении там с Эльвирой.
Я снова завалился на кровать, почувствовав, как сильно у меня кружится голова, и в таком положении, начал беседу с удивленной моим бледным видом Эммой, которая, услышав от меня, что я мучаюсь с животом, без тени смущения предложила погреть его своим, как она сказала, эталонным телом.
Я поблагодарил ее за сочувствие и сказал, что предпочитаю тереться голыми животами с такими неординарными женщинами, как она, пребывая в более пристойной форме, на что Эмма заметила, что следующего раза мне придется подождать, поскольку она явилась ко мне с поручением от Люды.
Затем она пояснила, что Люда уже «подросла» и готова перейти «от полового развития к половому воспитанию».
С самоуверенной, непосредственной Эммой, обладающей острым языком известной в Приморске покорительницей самых козырных мужиков, пикироваться было трудно, тем более в моем состоянии.
Поэтому я начал, молча, изучать ее лицо и фигуру, признаваясь себе, что в любое другое время несомненно обновил бы свое холостяцкое ложе.
Эмма выделялась высоко посаженной головой на необычайно красивой и длинной шее, ее влекущие, как бы покрытые поволокой, выразительные, ярко голубые глаза резко контрастировали с красиво уложенными волосами.
У нее был отлично нанесенный макияж, что было неудивительно, учитывая то, что она была профессиональной, активно гастролирующей певицей, мечтавшей о Киевской филармонии.
Узкий, хищный язык нервно облизывал четко выделяющиеся, хотя и не очень пухлые губы.
Они были покрыты фиолетовой помадой, подчеркивающей необычный цвет ее глаз.
На небольшую, но бросающуюся в глаза грудь, она натянула тонкий белый свитер, оставляющий сомнения в наличии под ним бюстгальтера.
Эта конструкция вызывала у меня непроизвольное желание подержаться за нее руками, несмотря на сильные боли в животе.
На ней были одеты спортивного вида, темные брюки, обтягивающие крепкие ноги, позволяющие ей свободно держаться на сцене.