Он успел отправить на тот свет свыше пятнадцати таракашек, как те внезапно прекратили бестолково метаться и, сбившись в две группы, ринулись в атаку на парня, беря его в клещи и прикрывая раненного богомола, который старался повернутся к человеку так, чтобы и видеть его, и попытаться достать неповрежденными конечностями.
Улыбнувшись, Паша метнул последнюю оставшуюся гранату чуть в сторону от богомола, чтобы тот не смог отбить ее своими лапами и примагнитился к полу, представив, что превратился в каменный утес. Прогремевший взрыв и несколько шаркнувших по МТД осколков Паша видел, как будто со стороны. Он словно воспарил над своим телом. Выставленное вперед правое плечо, руки, сжимающие клинок на уровне пояса параллельно полу, правая нога спереди, левая — сзади. Он действительно был похож на грозный утес или на статую какого-то древнего воина. Тараканы, до этого пытавшиеся сбить парня с ног, недоуменно зашевелили усами, словно не понимая, как человек смог превратиться в камень. Чувства отказывали им. Ведь сейчас посереди коридора стояла скала! Членистоногим не хватало разума, чтобы сообразить, что на космическом корабле никак не мог появиться кусок скалы.
Зло усмехнувшись, Паша нырнул обратно в своё тело и взорвался серией ударов. Взмах, второй, наискось, кувырок в сторону, давя своей массой замешкавшихся тараканов. Пинок в маленькую мерзкую морду, мельница, несколько широких восьмерок, левая рука, метнувшись к поясу, выхватывает из полимерной кобуры родной глок. Парень даже не смотрит попал он или нет, сосредоточившись на уничтожении насекомых. На забрале вспыхивают и гаснут точки, отражающие инсектоидов, шустро бегущих по стенам или потолкам. С такой дистанции глок пробивает броню «за здорово живешь» и тараканы, истошна визжа, падают с потолка на пол.
Странно, что слышно их визг, ведь он в МТД, хотя, мозг не взрывается изнутри от какофонии звуков, а барабанные перепонки не рвутся от острого, пронзительного визга — и ладно. Подранки, получившие свою долю свинца очень скоро переходят в разряд биомусора — ох уж эти пули со смещенным центром тяжести — порой пуля превращала таракана в фарш буквально за пару секунд, если только не выходила с другой стороны навылет. А тех, кому все же повезло, тут же подсвечивал верный МТД. Выстрел, другой…
Десять минут. Паша застыл, прислушиваясь. В коридоре было тихо, чувство тревоги не полыхало красным — так, легкая тревожность, что вполне понятно, когда ты находишься на захваченном насекомыми корабле с напарником, которого проще было на базе оставить, чем с собой тащить…
— О кстати, что там с Длинным? — пробормотал Паша, включая интерком.
Помолчав с минуту, вслушиваясь в слегка сиплое дыхание своего горе-напарника, Паша, чувствуя легкую тревогу, аккуратно прошептал:
— Длинный, как дела?
— О, Мелкий! Ты че молчал-то? У меня тут, знаешь, что было?! Штук двадцать тараканов сожрать меня хотели! Да только я им не по зубам оказался, встал в угол, чтобы кондер сверху голову прикрывал и давай как в тире по ним шмалять! — Было слышно, как Длинный захлебывается словами, спеша рассказать Паше, как он героически сражался.
— Только ногу чуть не прогрызли мне! И в глаза успели какой-то гадостью прыснуть, пока забрало откинуто было! Напали уроды исподтишка! — Послышался звук смачного харчка.
— Погоди, Володя, ты чего, снова забрало открыл? — Забеспокоился Паша.
Улегшееся было чувство тревоги вновь расцвело алым цветком.
— Да я всех положил! Че таково-то? — Удивился бывший тренер качалки, слегка покашливая.
— Дурачок, забрало опусти и бегом марш на точку эвакуации!
— Ты чего это? — не на шутку испугался Длинный, голос Паши менялся от обычного подросткового тембра до могильного спокойствия в оочень редких случаях.
— Мигом к катеру и передай командованию, чтобы тебя в карантин определили по возращению.
— Может не надо? — Паша услышал, как Длинный сглотнул.
— Твое дело, — теряя интерес к напарнику, проговорил парень и отключил интерком.
Паша не слушал, как Длинный, захлебываясь словами, причитает, что у него почти не мерещится в глазах, а все-таки прокушенная нога почти не болит. У Паши были свои проблемы.
Алый цветок тревоги расцвел, казалось, из интеркома и в Пашином МТД вовсю запахло скорой бедой. Не соображая, что он делает, парень, словно таракан, забрался на потолок и впихнул себя в довольно широкую нишу, расположенную над неоновыми светильниками, свисающими с потолка. Там он и замер, молясь всем богам, чтобы кевларовые крепления выдержали его вес, и лампа не рухнула вместе с ним на пол.