— Хрумчик, — с невольной нежностью протянула я. Кар-Сэрс аж кашей подавился. Мне пришлось вскочить и похлопать его по спине.
— Ты чего это? — парень взглянул на меня круглыми глазами. Я пожала плечами.
— Просто соскучилась по Хрумчу, — в голосе моем прозвучал укор.
Кар-Сэрс вздохнул, развозя кашу по тарелке.
— Я тоже, — признался он. — По тебе, в смысле…
Я хитро прищурилась.
— Да неужели? Что-то сомнительно… Особенно если судить по первой нашей встрече…
— Я же уже извинился! — нахмурился Чет. — Просто… ты налетела на меня, давай обниматься, руками рахмахивать… При всем честном народе!
Я надула губы и отвернулась. На улице подул ветер, и ставни заскрипели от сквозняка. Я зябко поежилась и зевнула.
— Как думаешь, мы сумеем победить оборотней? — мелко постукивая зубами, спросила я.
Кар-Сэрс глянул на меня и пожал плечами. Затем он встал, сдернул с кровати одеяло и принялся меня укутывать. Я глядела на него с возмущением и несколько ошарашено, однако не сопротивлялась. Одеяло было пыльное, я почувствовала, как защекотала в носу, и чихнула.
— Будь здорова, — пожелал Кар-Сэрс, а про себя подумал с умилением:
«Как щенок несмышленая, ей-богу!»
На улице уже стемнело порядочно. Я вдруг сообразила, что абсолютно ничего не знаю о том, что сталось с Четом, когда он уехал из Бережков с братьями в город. Я разинула было рот, чтобы спросить, но неожиданно в дверь постучали.
— Ты кого-то ждешь? — быстро спросила я.
— Вообще-то нет, — парень недоуменно поднял брови, встал и отворил дверь. Большие серые глаза навыкате глянули на него из темноты.
— Павна?!
— Привет, — девица растянула ярко-красные губы в искусственной улыбке. — Это рыжее чудо у тебя?
— Маричка? Да, у меня… — Кар-Сэрс загородил проход, но Павна все равно глянула в комнату через его плечо. Я помахала ей.
— Чего тебе? — грубо поинтересовался Чет.
— Брумх всех созывает, — равнодушно ответила девица, хотя в ее рыбьих глазах зажглось ехидство. Она уже предвкушала, как расскажет всем и каждому, что я сидела у Кар-Сэрса в комнате завернутая в его одеяло.
— Зачем?
— Кинжал приезжает раньше.
25
— Что?! С чего он взял?
— Вот уж не знаю. Велел всех созвать, сказать, чтобы собирались, и все… — презрительно фыркнула Павна, нервно теребя тощую косицу. — Вы идете или нет?
— Идем.
— Я вас подожду…
— Нет, спасибо, ты иди, тебе, наверное, еще столько народу надо обойти?
Гневно поджав губы, Павна ушла.
Чет вошел в комнату, и мы обеспокоено переглянулись. Я потянулась за полушубком и валенками, и уже через пару минут мы с Кар-Сэрсом спешили по улице, чувствуя, как не терпится увидеть этого знаменитого Кинжала.
У здания ИООО царило оживление — там собралась целая толпа народу. Теперь мое появление никого не шокировало, только иногда я замечала на себе настороженные взгляды. Мелькнули впереди лица Луэллы и Торни, Кэпэна почему-то не было видно.
Заведующий канцелярией стоял у крыльца, размахивая какой-то бумажкой. Он был одет в кафтан с длиннющими рукавами и валенки, один из которых был без калоши. На плече у него сидела большая черная птица, поглядывающая на окружающих умным блестящим глазом.
— Брумх, что происходит? — Кар-Сэрс сумел пробраться сквозь толпу к крыльцу.
— Вот что! — старик сунул ему под нос бумажку. — Час назад прилетел ворон, и на лапе у него было привязано вот это. Это Грай, ворон Кинжала.
Услыхав свое имя, птица захлопала крыльями и пронзительно каркнула.
— «Бу-ду че-рез час. Кин-жал», — по слогам прочитал Чет, и глаза его округлились.
— Едет! — неожиданно закричал кто-то из толпы. Все высыпали на дорогу, и я услышала приближающийся конский топот.
От души работая локтями, я встала на цыпочки и увидела, как в вечерней темноте скачут две неясные фигуры. Спустя минуту, я сумела разглядеть, что это всадник на лошади и еще одна лошадь, без наездника. Оседланная лошадь была белой, как молоко, другая — гнедой.
Лошадиная грива взметнулась на ветру, встречающие встретили всадника ликующими криками, которые спустя миг почему-то стихли. Я отыскала небольшой пенек и встала на него, чтобы лучше видеть. Над толпой плясали зажженные факелы, и в их неясном свете я различила фигуру всадника. У него были длинные черные, как смоль, волосы, перехваченные алой лентой. Чуть позже до меня вдруг дошло, что в седле сидит женщина. На плечи ее был накинут темный плащ, цветом практически сливающимся с небом. Под плащом поблескивала кольчуга. Она была не в юбке, как обычные женщины, а в охотничьих штанах из плотной ткани и узких сапогах, плотно обхватывающих ногу до колена.