Любоваться окрестностями было некогда. Я остановилась у кромки и заглянула в воду, разглядывая в ее черной глубине свое отражение. Страшно. Но в то же время медлить нельзя.
«Пусть я утону, — подумала я с горечью. — Но это будет не напрасно — ведь я пыталась сделать хоть что-то для того, чтобы Чет выжил!»
С этой мыслью я разбежалась, прыгнула и с макушкой ушла под воду.
34
Было ужасно холодно. Вода давила на грудь, сковывала руки и ноги. Я пыталась плыть, но лишь барахталась. Наверное, со стороны это выглядело смешно, потому что я вдруг услышала чей-то смех, заливающийся колокольчиком. Казалось, он вьется вокруг меня пузырьками воздуха. Я распахнула глаза и огляделась, превозмогая режущую боль. Кто-то коснулся моего рукава — я ощутила покалывание. Обернувшись, я увидела русалку. Самую что ни на есть настоящую. Волосы ее были зелеными и неимоверно длинными, будто речные водоросли, кожа бледной, как у утопленницы, а хвост отливал серебром. Обычно в сказках и поверьях ее представляют красавицей, но мне она показалось далеко не блещущей красотой: лицо худое, глаза узкие с вертикальным зрачком, губы белые и тонкие, носа же не было вообще — лишь две щелки над губой, как у рыбины.
— Привет… — пробулькала она, смешно разевая рот с острыми зубами. — Ты что это, топиться собралась?
Я раскрыла было рот, но тут же закашлялась, захлебываясь. Она взмахнула спинным плавником, и вокруг меня закружились пузырьки. Я почувствовала, что могу дышать, но говорить все равно опасалась, ограничившись тем, что помотала головой.
— Нет? А что же ты тогда делаешь в моей реке? — она скрестила руки на впалой груди.
«Мне надо к Праматери-Волчице!» — видимо, она услышала мои мысли и оживилась.
— Вот как? И зачем, интересно?
«Надо», — отрезала я кратко. Русалка надулась.
— Что значит «надо»? Расскажи, расскажи! Ты не знаешь, как скучно бывает сидеть в этой проклятой реке!
Я мысленно вздохнула и вкратце поведала ей обо всем.
— Ого! Да ты, видать, сильно его любишь, раз осмелилась к самой Волчице на поклон идти? — русалка округлила страшные глаза.
«Люблю, — ответила я деланно-спокойно. — И я буду тебе очень-преочень благодарна, если ты объяснишь мне, как к ней добраться!»
Краем глаза я заметила, что застыла в метре от каменистого речного дна. Вокруг было темно, но изредка я замечала движение речной тины, да еще тенью накрывала порой проплывающая на поверхности льдина.
— Хорошо, — согласилась русалка. — Только ты обещай, что будешь иногда ко мне приходить и болтать со мной! А то с Желеной, признаться, скучновато: даже если и придет, то не просто так, все ей что-то нужно: камыш там, ряска да икра лягушачья! Тоска!
«С Желеной?» — я с любопытством насторожила уши, но русалка уже волчком закрутилась вокруг меня. Я почувствовала, как течение подхватывает меня и стремительно несет куда-то вверх.
«Эй, ты чего? Я не хочу на поверхность! Мне надо к Волчице!» — запротестовала я. Темнота неожиданно сменилась ярко вспыхнувшим светом, и я ощутила, что падаю. Сжавшись в клубок, я шмякнулась в колющий ледяными иголками снег.
«Зачем она меня вытащила на поверхность?» — испугалась я, распахивая глаза. Но это был явно не берег Алой реки — вокруг простиралась лишь снежная пустыня. Метель укрывала от глаз небо и солнце, гудела в ушах. Я закуталась в полушубок, поднимаясь с колен и щурясь. Прямо передо мной возвышалась гора. Я огляделась, размышляя, нельзя ли ее обойти, но не увидела даже самого подножия горы — вокруг был лишь сплошной снег.
— Аууу! — закричала я и не услышала собственного голоса. Зато вьюга, будто дразнясь, охотно повторила мой крик. Внезапно гора пошевелилась, встряхнулась, поднимая треугольные уши, и медленно повернулась ко мне. В белоснежной пелене я сумела увидеть лишь черную полоску губ, нос да два пронзительных желтых глаза, напрочь лишенных зрачков. Волчица поднялась передо мной во весь свой гигантский рост и оглушительно завыла, подняв косматую морду. Я снова рухнула в снег, зажимая уши.
— Что привело тебя ко мне, человек? — Праматерь не раскрыла пасти, не шевельнулась, но я сообразила, что это она обращается ко мне. Чувствуя дрожь в коленках, я поднялась на ноги и выпрямилась перед божеством.
— Мое имя Маричка! — собственный голос придал мне смелости. — Я пришла просить за Чета Кар-Сэрса!!
— Просить? — в голосе Праматери я не услышала заинтересованности, но это меня не остановило.