Владимир скептически улыбнулся.
- Я имею в виду, относительно не очень сложен, - поправился Северин. Им можно овладеть довольно быстро. Есть приемы, для овладения которыми нужны месяцы и даже годы. Владение приемом нужно доводить до полного автоматизма. В приеме ситтматеров есть одно обязательное условие - крепкая сердечно-сосудистая система.
Он с удовлетворением окинул взглядом Владимира.
- У тебя, я вижу, с этим все в порядке. Дело в том, что сверхбыстрое движение, которое лежит в основе приема, основано на анаэробной работе мышц. Возникает огромная кислородная задолженность. И тэ дэ и тэ пэ.
- Хватит теории. Если ты сейчас начнешь мне рассказывать о структуре мышечного актомиозина, я усну! - твердо пообещал Владимир.
- Хорошо. Еще несколько замечаний общего плана - в будем считать, что теоретическое вступление закончено. Что нам нужно для победы над противником? Быть точнее и быстрее, чем он. Это раз. Второе: у человека есть определенные точки, на которые надо воздействовать при проведении боевых приемов. Не надо морщиться! Если перефразировать поговорку, надо рвать там, где тонко. И делать это с максимальной быстротой. Противник нетерпелив и долго ждать окончания приема не хочет. Есть еще некоторые элементарные соображения: зная приемы, человека легко вывести из вертикального положения, ибо оно неустойчиво. Далее... Наблюдательные люди давно заметили, что у человека, как правило, две руки. Как бы ни был силен человек, но две руки противника сильнее его одной. Это старый военный принцип: сосредоточить в нужном месте войско, образовав ударный кулак. Далее... Оружием безоружного человека может служить кулак, локоть, плечо, ступня, колено, лоб. Надо научиться наносить удары из любого положения. Желательно, чтобы удары были не одиночными, а наносились сериями.
Северин громко вздохнул, тщательно вытер сухой лоб и заключил:
- На этом вступительная часть заканчивается. Ну-с, наденем наш бурнус.
И он указал на шкафчик, в котором висели спортивные костюмы.
9
Кабинет Первого Доверенного Лица был огромен. В нем можно было бы устроить кинотеатр средней вместимости. Возле стены стоял монументальных размеров стол - произведение скорее архитектора, чем плотника. Обнаженные кариатиды с накарминенными губами и позолоченными сосками преданно смотрели вниз на хозяина кабинета.
Самое владелец кабинета восседал за столом и с хмурым видом чертил пальцем по его полированной поверхности. Что-то решив, он негромко сказал в микрофон:
- Секретарь! Сюда!
Массивная дверь тут же отворилась, и в кабинет боком проскользнул секретарь. Он бесшумными шагами подошел к столу и, склонив крохотную головку, включил диктофон.
- Слушаю.
Первый с неудовольствием посмотрел на секретаря. Что он за человек, секретарь этот? Голос какой-то блеклый, без интонации, и взгляд без выражения. Никак нельзя догадаться, о чем он думает. Хотя бы льстил, как остальные. Тогда было бы все ясно.
- Хотел бы я знать, сын мой, о чем ты думаешь и что собой представляешь? - сказал Первый, выпучив глаза. На лице у него появилось выражение, которое обычно приводило подчиненных в смятение. Но секретарь оставался невозмутимым.
- Я всецело предан вашей милости, - отвечал он.
- Предан, - передразнил его Первый, скорчив отвратительную гримасу. Нет людей преданных, есть проданные.
Он молча пялился на секретаря и все больше багровел.
- А?! Что ты молчишь?! - вдруг взревел он.
- Я неоднократно доказывал вашей милости свою преданность делом, абсолютно спокойно повторил секретарь.
- Ладно, - проворчал Первый. - Будем считать, что ты меня почти убедил. Почти!.. Понял? Ты помнишь, о чем я тебя просил? Заключение экспертов готово?
- Да. Заключение я дал Универсууму. У него есть на этот счет определенные соображения.
- Он еще может соображать? - грубо хохотнул Первое Доверенное Лицо.
Секретарь подобострастно улыбнулся в ответ, обнажив крепкие блестящие зубы с острыми конусами клыков.
- Ему день не делали уколов, и это сделало его очень покладистым. К тому же неудовлетворенная потребность обостряет ум.
- Приглашай дорогого гостя.
Секретарь выглянул в приемную и что-то коротко приказал. Дверь распахнулась, и в кабинет вошел истощенный небритый человек. Его нищенское одеяние абсолютно не вязалось с помпезной роскошью кабинета.
Человек подошел к столу и расслабленно плюхнулся в кресло. Он изо всех сил пытался сдержать бьющую его дрожь, но это ему никак не удавалось. Лицо странного посетителя было серым, веко правого глаза беспрестанно дергалось.
- Здравствуй, гордость фирболгской науки, - ласково приветствовал его хозяин кабинета.
- А я тебе, подонок, здравствовать не желаю! - окрысился гость.
- А-яй-яй, - сокрушенно покачал головой Первый. - И в таком тоне говорит со мной бывший Председатель Комиссии по науке, культурный человек!
- Я всегда говорил то, что думал, - резко ответил бывший Председатель, с трудом разжимая сводимые спазмом челюсти.
- Поэтому ты сейчас в таком плачевном положении, - проворковал Первый. - Надо было думать, что говорить. Эх, Универсуум, Универсуум! Хотел я с тобой поговорить. По-дружески. По душам. За ампулкой известного тебе препарата. Но ты так негативно настроен, что... Видно, придется беседу отложить.
Универсуум вскочил и, весь напрягшись, прохрипел:
- А если я сейчас прыгну на тебя и перегрызу твое поганое горло?
- Не забывай о собачках за портьерой, - почти пропел Первый. - Они доберутся до твоего горла быстрее. Не советую, дитя мое, ерепениться. Ты забываешься. Пользуетесь вы все моей добротой. Начинаю понимать, что в воспитательных целях, для вашей же пользы, мне нужно быть с вами построже. Вот, например, хотел я, чтобы тебе сейчас укольчик сделали, дабы прекратить муки, снедающие тебя. Но...
- Что "но"?! - вскричал Универсуум.
- Но придется повременить. С воспитательной целью.
Глаза Универсуума налились кровью.
- Приказывай, дрянь! - он заскрипел зубами. - Сначала вы приучили меня к наркотикам, насильно приучили, а теперь пользуетесь этим как поводком!
- Фу, как скучно, - Первый зевнул. - Ты говорил об этом сотни раз. Не надоело? Секретарь, правда скучно?
Секретарь безучастно кивнул.
Первый ткнул пальцем в сторону Универсуума.
- Ты бунтуешь! За это я могу и даже должен наказать тебя. В воспитательных целях, как я уже сказал. Но я добр. И я могу дать тебе полдозы прямо сейчас. Тебе и делать-то ничего для этого не надо. Только сказать: "Я - дерьмо!"
Универсуум опустил голову и что-то тихо пробормотал. Первый поднес ладонь к уху.
- Стар я стал. Ничего не слышу. Повтори, пожалуйста, отчетливее и громче!
Универсуум ухватился за край стола так, что побелели пальцы. Он ввинчивался ненавидящим взглядом в глаза собеседника, углы его рта то и дело дергались, и казалось, что лицо озаряется улыбкой - короткой, как вспышка молнии. Первый представил себе, что эти самые пальцы сомкнулись на его горле.
- Ну, ну... - забормотал он, вдвигаясь поглубже в кресло. - Я просил тебя исполнить что-то на "бис".
Универсуум, придя в себя, с трудом выпрямился и заорал:
- Я - дерьмо! Как и ты! Как и все вокруг!
- Хорошо. Держи.
Первое Доверенное Лицо достал из стола шприц-тюбик и метнул его Универсууму. Тот поймал шприц на лету. Руки его дрожали, и он все никак не мог расстегнуть пуговицу на запястье. Универсуум с силой дернул - пуговица отлетела. Постанывая от нетерпения, он задрал рукав и с профессиональной точностью вогнал иглу прямо в вену.
Дрожь тут же унялась, лицо его порозовело. Универсуума неудержимо тянуло говорить.
- Это же надо придумать эту мерзость гидрохлорид! Однако же, какое божественное самоощущение после инъекции! По сути дела, человек совокупность огромного количества химических реакций, протекающих в микрообъемах, ограниченных клеточными мембранами. Я добавляю в человека каплю определенного препарата. Химизм реакций изменяется очень немного, почти незаметно. Но по самоощущению - я бог, я равен самому Логосу! Человеку кажется, что он властелин своей судьбы, что он повелевает своими поступками. Как бы не так! Он обыкновенная химическая фабрика по производству воды и углекислого газа. Именно таковы конечные продукты его обмена. Все поступки человеческие направлены на создание оптимальных условий для протекания химических реакций в нем. А люди - самовлюбленные глупцы, - когда пытаются оправдать самые низменные из своих поступков, говорят: "Ничто человеческое вам не чуждо!". Ничто химическое нам не чуждо! Ничто животное нам не чуждо!