Полицейские снова переглянулись. Случай был нестандартный, и они не знали, как поступить. Если бы не запрет начальства и не внушительные физические данные землянина, можно было бы растолковать ему все по-свойски. Дать в поддых. Ударить головой о стенку. Потоптаться по нему ногами, пока бы не треснули ребра и он не захлебнулся в собственной проклятой крови. Но такого и вдвоем не осилить. Да и Син-цитий-доду представил его как гостя. Гостя, которого нежелательно обрабатывать физически.
Владимир почти слышал, как с тяжелой натугой работают мозги полицейских.
- Ладно, - сказал он. - Я вам помогу. Слушайте, бедолаги. У вас нет иного выхода, как только рассказать все, что знаете. И не пытайтесь врать. Мы, земляне, имеем специальное чувство такое. Сразу оно нам дает звать, если врут.
Дежурный взмолился:
- Помилосердствуйте! Мы знаем так мало!
- И хорошо! Быстрее выложите.
- К нам почти каждый день прибывают эвтаназики. С утра обычно те, кто сам хочет отправиться на тот свет. Ученые всякие, поэты бывают. Словом, те, у кого ум за разум заходит. Ну, мы их культурно садим в специальный автобус. Рассказывают, что там, куда они прибывают, их очень хорошо встречают. Даже девочек из театра присылают, чтобы торжественные прощальные песни пели.
- Куда их отправляют?
- Точно не знаю. Куда-то на границу с Антупией. Там Центр эвтаназии.
- Кого вам привозят вечером?
- Всякие подрывные элементы. Какой-то свободы требуют. Того не понимают, что свобода у нас не просто есть, а даже вменена в обязанность: свобода любить Логоса и его воплощение - Непостижимого!
Володя даже крякнул, пораженный неожиданной лихостью демагогического выпада.
- Девушка по имени Интиль вам не встречалась? - ожидая ответа, переводчик затаил дыхание.
- Нет, - ответил дежурный, подумав.
- И я не помню, - качнул головой смотритель.
Дежурный, надув щеки, подумал еще и с глубокомысленным видом высказал предположение:
- Ее могли привезти на чужом дежурстве. У нас ведь три смены. Можно завтра утром посмотреть в сводном журнале.
- Весьма сомневаюсь, что завтра мне окажут подобную любезность, пробормотал Владимир.
Телевизор хрипел, свистел, негодующий голос диктора с трудом пробивался сквозь помехи.
- А вот... антисоциальные, подрывные элементы... пытались помешать мирному шествию... возмущенные граждане...
Молодчики с дубинками вместе с полицейскими безжалостно избивали каких-то людей. Когда человек терял способность к сопротивлению, его заталкивали в полицейскую машину.
Смотритель, склонившийся над плечом Владимира, недовольно прищелкивал языком. Обдав переводчика смрадным дыханием, он заметил:
- Нужны нам эти угольщики, как Энтропу туберкулез! Сейчас как навезут сюда работяг! А нам с ними разбираться, сортировать!
Владимир локтем отодвинул смотрителя. Тот, нимало не обидевшись, продолжал смотреть передачу.
- Дурак ты, дурак, - ехидно заметил дежурный. - Это же видеозапись крутят. Какие могут быть демонстрации с утра?! Их уже посадили в Центральное. И поделом, я считаю. Они же нашего Директора шлепнули!
- Шлепнули! Шлепнули! - бормотал смотритель, спускаясь вниз по ступенькам. - Кому он нужен был, наш Директор?
- Это мы с ним просто так, - объяснил дежурный, делая дипломатическую мину. - Словесная пикировка. А вообще - мы друзья-товарищи. Пуд соли вместе съели.
- Ну-ну, - сказал Владимир, не отрываясь от экрана. - Пуд соли - это вам не фунт изюма!
Дежурный юмора не понял, но на всякий случай посмеялся.
- Надеюсь, мы договорились? - Полицейский неуклюже, но старательно заискивал перед землянином.
Владимир смотрел на экран. Изображение заплясало и растворилось в ровном белом свечении. Голос диктора всхрапнул и умолк. Затем экран мигнул, и на нем появилось изображение Посланника. Худое лицо Михаила Семеновича было озабоченным.
- Здравствуйте, уважаемые жители Фирболгии, - сказал он на чистейшем фирболгском. - Представительство Земли приносит свои извинения телезрителям. Но обстоятельства вынуждают внести коррективы. В программе, которую вы только что смотрели, спровоцировано столкновение между так называемыми демонстрантами и жителями рабочего района, именуемыми угольщиками. Им инкриминируется убийство Директора конторы внутренней безопасности. Доказательств этому нет и быть не может. Однако телевидение вашей страны сообщает об этом как о доказанном факте. Это мы называем бессовестным манипулированием общественным мнением.
Вернулся смотритель. Позвенев связкой ключей, он полюбопытствовал:
- Как это они смогли?
- Отвяжись! - отмахнулся дежурный. - Они ведут прямую передачу через космическую станцию.
- А вот как было на самом деле, - произнес Михаил Семенович. - Вы сами увидите, как произошло убийство. Все зафиксировано нашей автоматической съемочной аппаратурой. У нас есть доказательства, что вдохновитель и организатор убийства - Первое Доверенное Лицо. Также мы обвиняем его в попытке приписать убийство жителям рабочего квартала, чтобы таким образом расправиться с неугодными лицами, а из Директора сделать мученика. Своего рода - знамя. Смотрите документальную съемку. Вы во всем убедитесь сами.
- А ты говорил, угольщики Директора шлепнули, - противным голосом поддел дежурного смотритель и довольно забренчал ключами. - Неизвестно, кто из нас больший дурак.
- Оба, - внятно произнес Владимир.
Дежурный и смотритель вздрогнули и мгновение непонимающе смотрели на землянина. Но тут на экране появилось такое, что полицейские разинули рты от удивления.
- Энтроп возьми! - вполголоса воскликнул дежурный.
Он вдруг сообразил, что, если земляне смогли незаметно снять то, что тайно готовилось и еще более тайно проводилось, то им не составит труда пронаблюдать и за деятельностью "Маленькой мышеловки".
- Да, - только и сказал смотритель, который подумал то же самое.
Дежурный подумал еще и пришел к выводу, что вряд ли земляне знают, что делается в участке. Ведь тогда они бы сразу явились сюда и затребовали своего человека.
Смотритель подобных выводов сделать не сумел и стал обеспокоенно размышлять, кому можно передать ценные вещи, которые он отобрал у заключенных. Чем больше он думал, тем паскуднее делалось на душе. Надеяться было не на кого. Отдать-то можно, никто не откажется взять. Да только как забрать обратно?
На экране было видно лицо человека, высматривающего кого-то из чердачного окошка. Человека, казалось, снимали с нескольких метров.
- Вы видите сотрудника службы внутренней безопасности Низатем-доду, прокомментировал голос Посланника. Уважительную добавку "доду" он произнес с изрядной долей сарказма.
Лицо человека озарила странная бледная улыбка, и он выставил через открытое окно ствол винтовки.
- Тэ-ка-пэ - восемьдесят восемь. С оптическим прицелом. Хорошее оружие, - уважительно заметил дежурный.
На экране появилось изображение двух черных машин, въезжающих на площадь, и эскорт из мотоциклистов.
Низатем-доду заспешил: протер тряпочкой окуляр оптического прицела, щелкнул затвором и несколько раз приложил приклад к плечу, примеряясь.
- Профессионал, - завистливо прошептал дежурный.
- Разве такие угольщики бывают? - не преминул съязвить смотритель.
Они просмотрели передачу до конца. Вплоть до того, как черная машина адъютанта врезалась в панелевоз. Затем на экране появилось усталое лицо Посланника.
- Теперь, кажется, все ясно? Комментарии, как говорится, излишни. Незаконно арестованных по подозрению в причастности к убийству Директора конторы внутренней безопасности, думается, имеет смысл выпустить. - Он помолчал, а затем сказал по-русски: - Володя, надеюсь, ты тоже смотришь наш теленалет. Мы принимаем меры, чтобы тебя освободить. А девушка по имени Интиль сейчас...