Телевизор захрипел и захрюкал, по экрану помчались обезумевшие полосы.
Сквозь шум раздался негодующий голос диктора. Затем появился и он сам побагровевший, взлохмаченный.
- Наше правительство заявляет протест! - орал он, надуваясь. - Вы видели мерзкую подделку. Телефальсификацию! Правительство утверждает, что при техническом уровне землян ничего не стоит создать так называемые документальные съемки. Директора конторы внутренней безопасности убил кто-то из угледобытчиков!
- А ты говорил, сотрудники службы безопасности убили Директора, неспешно молвил смотритель. - Никакие не сотрудники, а угольщики. Ясно же сказали.
- Я говорил, что сотрудники безопасности убили?! - вспыхнул дежурный. Ты что же, шантажировать меня вздумал?
- Отдал бы ты мне те туфли, что на прошлом дежурстве отобрал, казалось, безо всякой связи со сказанным ранее сказал смотритель.
- Отдам! Отдам, чтоб ты подавился! - заорал дежурный. - Но берегись!..
Смотритель невозмутимо почесал затылок и скрылся за ширмой.
- Спасибо. Вот и договорились, - донесся оттуда его спокойный голос. А то я уже супруге пообещал.
Володя был в совершенно расстроенных чувствах. Еще секунда, я он бы все узнал! Невезение!!!
Дежурный метнул на землянина бешеный взгляд.
- Смотритель! - крикнул он, поворачивая голову к ширме. - Почему здесь сидит арестованный? Почему ты его не отвел в камеру?
Смотритель высунул из-за ширмы голову.
- Ну, чего орешь? Сейчас отведу. То не спешил, то торопишься, словно Энтропом подшитый. А вот скажи, ты синтетику от натурального отличишь? У меня в каморке одна блузка обнаружилась... Как раз для твоей многоуважаемой супруги.
- Энтроп его знает, - все еще досадуя, ответил дежурный. - Сейчас по земным лицензиям такую синтетику делают, что не очень-то поймешь. Надо посмотреть, - он глянул на Владимира. - Отведи-ка арестованного, а потом начнем разбираться, что к чему.
Смотритель, не торопясь, откинул крышку перегородки и, подойдя к землянину, стал привычно подталкивать его в спину.
- А ну, пошел!
Владимир повел широкими плечами и сказал:
- Еще раз прикоснешься, пополам переломаю!
Смотритель отступил.
- Ладно, ладное - проговорил он, не скрывая испуга. - Уже и дотронуться нельзя. Как девица какая.
Они спустились по выщербленным ступеням в прохладный подвал.
Смотритель подошел к ближайшей камере и, откинув кусок толстой резины, заглянул в глазок.
Загремев связкой ключей, он с ловкостью фокусника извлек нужный. Дверь с тоскливым скрипом отворилась, и Владимир оказался в камере.
19
Тело ныло, болело. Философ застонал. Закрыв глаза, он тихонько помотал головой. От этого незначительного движения затошнило, виски сдавило недобрыми руками. Он ощущал неприятную тяжесть в правом подреберье. Месяц прошел, а все дает себя знать "спецобработка".
Камера... Похоже на камеру хранения, только наоборот. В камере хранения сохраняют нужные кому-то вещи, а здесь - никому ненужных людей.
Глупо. Глупо, глупо, глупо! Зачем эта выходка на космодроме? Ребяческая совершенно! На что он надеялся? На то, что в ответ на его провокационные обвинения мудрые земляне мгновенно найдут добрые и неотразимые доводы; погладят его, издерганного, по голове; утрут нос.
Философ всхлипнул. Совсем нервы ни к черту!
Камера... Привычное место. Сколько здесь передумано, написано. Тоскливо? Одиноко? Да! Зато никто не мешает думать и работать. Вот только с бумагой и письменными принадлежностями туговато.
Наука землян... Наука вообще... Не в ней, наверное, дело. Тогда в чем? Разве не наука, не техника - зверь, алчущий душу человеческую? Но тогда почему случались зверства в прошлом? Откуда костры дотехнического прошлого?
О Логос! Великий Логос! Всегда, во все времена вопросов было больше, чем ответов. Даже для философов. А может быть, для философов - прежде всего. Стоит ли тогда искать ответы, тем самым множа вопросы? Стоит! Задача философа - умножать мудрость, не давая лавине новых сведений погребать познание.
Ответы... Философ вдруг смешливо фыркнул забавному парадоксу. Ответы, система ответов и есть наука или хотя бы начало ее. Но если ответы наука, а наука - зло, то, стало быть, и вопросы задавать не стоит? Потому как задающий вопросы уже тем самым стал на стезю зла. И правы те, кто пытался изолировать любителей задавать вопросы от прочих людей?
Чтобы добыть ответ на любой из вопросов, нужна логика. Логика основной прием в добыче достоверных знаний, орудие для вылущивания закономерностей из кажущегося хаоса событий. Но зачастую логика не срабатывает. С ее помощью не всегда удается выбраться из теоретического тупика, как нельзя выбраться из болота, потянув себя за волосы. Возникают порочные, замкнутые сами на себя логические цепочки.
Где же выход? Не в признании ли возможности существования иной логики, более высокой ступени - Металогики? Альтернативное решение - признание реальности нереального, возможности существования божественной иррациональной субстанции - того же Логоса.
Как на плоскости любые прямые обязательно пересекаются, а в многомерном пространстве это вовсе не обязательно, так и примитивные, ничего не объясняющие цепочки обычной логики должны быть заменены Металогикой, обладающей выходом в пространство истинного знания.
Если логика отличается от Металогики, то и выводы, получаемые с помощью последней из очевидных фактов, могут противоречить выводам, получаемым с помощью обычной логики, а значит, и здравому смыслу. И здравый смысл с ограниченностью педанта будет настоятельно утверждать, что Металогика система ложных приемов, неадекватных реальной действительности.
Интересный вывод! Этот вывод - о возможной ложности обычной логики сделан с помощью обычной "плоскостной" логики, а потому может быть ошибочным. Философ возбужденно потер руки. Он уже не чувствовал боли, терзающей его тело.
Есть ли иной выход? Есть. Второй выход заключается в признании иррациональной сущности бытия. Так... Хорошо... Надо попытаться это обосновать!
Итак, человек умирает, и тело его, растворяясь, распадаясь на молекулы и атомы, становится частью окружающей природы. Не так ли и индивидуальная душа человеческая? Человек умирает, а бессмертная душа его сливается со всеобъемлющей духовной Сущностью.
Исключить данное предположение с помощью логики нельзя. Во-первых, неясно, насколько логична логика. Во-вторых, где начинается религия, там кончается царство разума и науки и начинается царство слепой веры. Оперировать логикой в царстве иррационального, по сути, в царстве абсурда - бессмысленно. Поэтому я вынужден предпочесть науку, логику и попытаться разработать основы Великой Металогики. В противном - иррациональном случае - нет субстрата для применения основного орудия науки - логики. А я это не приемлю. Я этого не хочу!
Ну и ну! Размышлял, размышлял - и вдруг, вместо ожидаемого разумного вывода - "хочу", "не хочу". Неужели выбор между наукой и религией только дело вкуса, то бишь проблема сугубо этическая? Снова логический тупик!
Чего-то тут недостает! Чего-то существенного. Не исключено, что это выделение контрольной стандартной сущности, которая бесспорна. Эта сущность может служить мерилом всех прочих.
Записать! Быстрее записать!
Философ выхватил огрызок карандаша из одного кармана и мятый клочок бумаги - из другого. Щуря слезящиеся глаза, он принялся набрасывать неразборчивыми каракулями осенившие его мысли.
Темнело. В углу камеры шевелилось что-то, похожее на кучу тряпья. Это философ устраивался на ночлег и, проклиная насекомых, зверски чесался.
Солнце ушло далеко от окна, и в камере воцарились сумерки, напоминающие поздний вечер.
В стену звонко ударил условный тюремный стук - захотелось пообщаться давнему идеологическому противнику философа. В прошлый раз философа отправили в очередную отсидку как раз из-за некоторых рискованных положений, выдвинутых им против своего противника. Тот всегда был консервативнее. Однако на сей раз даже консервативные взгляды оказались чересчур левыми. Что поделаешь, судьба переменчива.