Были, однако, и другие примеры, которые являлись менее обнадеживающими. Слишком многие азиатские правительства продолжали сопротивляться реформам, ограничивали доступ своих граждан к информации и препятствовали высказыванию ими своего мнения, а за выражение несогласия сажали их в тюрьму. При Ким Чен Ыне Северная Корея оставалась самой закрытой страной в мире с репрессивным режимом. Это трудно себе представить, но при нем ситуация стала еще хуже. Камбоджа и Вьетнам добились определенного прогресса, но он был недостаточен. Во время своего визита во Вьетнам в 2010 году я узнала, что за несколько дней до моего приезда несколько известных блогеров были арестованы. В ходе встреч с вьетнамскими чиновниками я высказала опасения по поводу необоснованных ограничений основных свобод, включая аресты и суровые судебные приговоры, которые излишне часто применялись к политическим диссидентам, правозащитникам, блогерам, католическим активистам и буддийским монахам и монахиням.
В июле 2012 года я совершила еще одну длительную поездку по региону, которая на этот раз была призвана подчеркнуть, что демократия и процветание идут рука об руку. Я вновь сначала посетила Японию, одну из наиболее сильных и богатых демократических стран в мире, а затем Вьетнам, Камбоджу и Лаос.
В Лаосе я стала первым госсекретарем США, прибывшим с визитом в эту страну за последние пятьдесят семь лет. От этого краткого визита у меня остались следующие впечатления. Во-первых, в Лаосе все еще чувствовалось сильное влияние коммунистической партии, которая, в свою очередь, находилась под постоянно усиливающимся экономическим и политическим влиянием Китая. Пекин воспользовался этой ситуацией, чтобы организовать в стране добычу природных ископаемых и инициировать строительство объектов, которые не могли повысить жизненный уровень рядовых лаосских граждан. Во-вторых, лаосцы продолжали ощущать ужасные последствия интенсивных бомбардировок США во время Вьетнамской войны. Лаос заслужил тяжкую честь называться «самой разбомбленной страной в мире». Именно поэтому я посетила организованный при поддержке Агентства международного развития США проект в столице Лаоса Вьентьяне, который был призван обеспечить протезирование и реабилитацию тысяч взрослых и детей, по-прежнему лишающихся конечностей в результате поражения кластерными бомбами. Множество таких бомб еще оставалось на трети территории страны, нашли и обезвредили только 1 % из них. Я считала, что в связи с этим у Соединенных Штатов были соответствующие бессрочные обязательства, и была весьма воодушевлена тем, что в 2012 году конгресс в три раза увеличил финансирование мероприятий по очистке территории Лаоса от неразорвавшихся боеприпасов для ускорения этих работ.
Изюминкой летней поездки 2012 года по Азии была Монголия, которую я впервые посетила с незабываемым визитом в 1995 году. Это было трудное время для страны, которая была зажата между северной частью Китая и Сибирью. В течение десятилетий советского господства кочевому обществу пытались навязать сталинскую культуру. Когда помощь от Москвы прекратилась, вся национальная экономика рухнула. Но, как и многие другие, я была очарована суровой красотой Монголии, ее бескрайними, открытыми всем ветрам степями, ее энергичным, решительным и гостеприимным народом. В традиционной юрте, которая называется гэр, семья кочевников предложила мне миску кобыльего молока, которое на вкус было похоже на теплый суточный йогурт без каких-либо добавок. На меня произвели сильное впечатление студенты, активисты и правительственные чиновники, с которыми я встречалась в столице, их готовность обеспечить переход страны от однопартийной коммунистической диктатуры к плюралистической и демократической политической системе. Им предстоял нелегкий путь, но они были полны решимости попытаться сделать это. Я сказала им, что отныне, если кто-либо выразит сомнение в том, что демократия может прижиться в новых уголках Земли, ранее непригодных для этого, я им отвечу: «Приезжайте в Монголию! Посмотрите на людей, готовых участвовать в демонстрациях при минусовых температурах и преодолевать огромные расстояния, чтобы отдать свои голоса на выборах».
Когда я вернулась сюда спустя семнадцать лет, я увидела, что многое в Монголии и по соседству с ней изменилось. Быстрое экономическое развитие Китая и его ненасытный интерес к природным ресурсам породил в Монголии, располагающей огромными запасами меди и других полезных ископаемых, активное развитие горнодобывающей промышленности. Ее экономика в течение 2011 года выросла более чем на 17 %, и некоторые эксперты прогнозировали в течение следующего десятилетия более высокие темпы экономического роста в Монголии, чем в любой другой стране. Большинство монгольских граждан были все еще бедны, и многие продолжали вести кочевой образ жизни, однако влияние мировой экономики, которое раньше никак не сказывалось на стране, теперь проявлялось в полной мере.