В конце июля 1994 года я находился в командировке во Владикавказе и, закончив дела, собирался на следующий день улетать в Москву. Где-то в 16.00 — я как раз проводил совещание с офицерами нашей войсковой оперативной группы — раздался телефонный звонок из МВД страны. Меня разыскивал генерал Михаил Егоров, первый заместитель министра внутренних дел. Сообщил, что в Минводах опять чрезвычайное происшествие: три вооруженных чеченца захватили в заложники пассажиров автобуса и требуют денег и вертолет в обмен на человеческие жизни. Егоров не отдавал приказ, а советовался: «Как быть? Ты находишься на Северном Кавказе. Быть может, возьмешь на себя руководство операцией?» Я сразу же согласился, но Егорова честно предупредил: «Конечно, возьмусь, но ты имей в виду, что я их, бандитов, оттуда не выпущу!» «Ну ты там посмотри на месте…» — аккуратно заметил Михаил Константинович, и его слова можно было расценить, что он согласен со мной абсолютно.
Как бы там ни было, когда уже в сумерках мой вертолет приземлился в аэропорту Минвод, я отчетливо понимал, что все истинные ударения в словах начальствующих лиц будут расставляться в зависимости от исхода операции по спасению заложников, и никак не раньше. Впрочем, меня это ничуть не беспокоило. Гораздо важнее было понять, как чувствуют себя удерживаемые в «Икарусе» люди и насколько опасны их захватчики. Выслушал доклад: «Нападавшие вооружены пистолетами и гранатами. Настроены решительно. Автобус стоит перед главным аэровокзалом». Еще не съехав со взлетной полосы, отдал команду: «Икарус» увести в сторону аэровокзала «Минводы-2», расположенного неподалеку. Там было легче держать ситуацию под контролем. И место не такое людное, и позиция для штурма отменная. Оставалось хорошенько подготовиться: выяснить требования террористов и состояние заложников, дождаться прибытия специалистов, способных взять штурмом автобус или вертолет. Иной развязки операции я не предусматривал, твердо решив довести начатое дело до конца.
В этом отношении был солидарен со мной и находившийся тут же, в аэропорту, министр безопасности Сергей Степашин. Таково уж было его отпускное счастье, что в самый разгар событий он оказался неподалеку: отдыхал в одном из кисловодских санаториев. Степашин, сам некогда служивший во внутренних войсках, держался очень демократично, и на мой вежливый вопрос, не желает ли он, министр, взять управление операцией в свои руки, ответил так: дескать, он не сомневается в том, что поставленная правительством РФ задача мне по плечу, а значит, нечего менять коней на переправе.
Скоро выяснилось: чеченцы хотят 15 миллионов долларов. Об этом я проинформировал Москву, попросив доставить деньги в минераловодский аэропорт.
Отдавать навсегда я их не собирался, но сами мешки, набитые пачками денег, были необходимы как театральный реквизит. Так как приходилось считаться с тем, что кто-нибудь из террористов захочет проверить содержимое мешков. Рублями или резаной бумагой тут не обойдешься. К тому же и сами бандиты теперь были поставлены перед фактом: требуется несколько часов, пока эта сумма, совершенно непосильная для банковской системы Ставропольского края, прибудет из Москвы специальным рейсом. В свою очередь нам за эти оставшиеся часы следовало прикинуть план операции и собрать силы, которые уже находились в пути.
Первым делом была организована работа штаба операции, руководителем которой я был официально назначен в соответствии с поручением первого вице-премьера российского правительства Сосковца: об этом он лично сообщил мне по ВЧ, как только я прибыл на место. Без подобного решения не могло идти речи о том, чтобы увязать в единый кулак все высаживающиеся, подлетающие и еще только собирающиеся отправиться в Минводы боевые антитеррористические подразделения, а также деятельность самых разнообразных структур. Для некоторых из них в обычной жизни командующий ВВ и заместитель министра внутренних дел генерал-полковник Анатолий Куликов начальником не являлся. Но в такие минуты властная подпись одного из руководителей правительства все расставляет на свои места: участники операции, откуда бы они ни были: из милиции, госбезопасности, погранвойск или из «Аэрофлота» — обретают единого командира и начинают совместную работу.