Думаю, в число очевидных военных способностей Масхадова следует отнести и насыщенность отрядов НВФ противотанковыми средствами, особенно ручными гранатометами. Она вызывала чисто профессиональное удивление: были случаи, когда в ходе первых боев за Грозный иная наша бронемашина несла следы до двадцати поражений из гранатометов. Достаточно напомнить, что из 26 танков Майкопской бригады, вошедшей в город, подбито было не менее 20. А из 120 БМП кое-как выбрались обратно лишь 18 машин.
Мало того, боевики научились использовать гранатометы для обстрела вертолетов: именно из РПГ был сбит под станицей Петропавловской санитарный Ми-8. В последующем чеченцы освоили стрельбу из гранатомета «по-минометному», пытаясь поразить нашу технику по навесной траектории: так случилось ранней весной 1995 года в станице Гребенской при нападении на контрольно-пропускной пункт. И еще в нескольких местах. Так что, если заходит речь об уроках и выводах, в военной аудитории я обязательно говорю об этом, предлагая внимательно изучать данный повстанческий опыт, находить противоядия и даже пользоваться им в своих интересах.
Неожиданными могли показаться и другие приемы боевиков: вхождение чеченцев в радиосети федеральных войск и перенацеливание огневых средств. Сам Масхадов довольно успешно пользовался тем, что на его профессиональный язык и знания в артиллерийской области могли купиться командиры не только отдельных орудий, но и целых батарей. В какой-то момент Масхадов появлялся на нужной радиочастоте, безошибочно называл позывные артиллеристов и давал по карте точные координаты привязки цели. Доверчивость иных бомбардиров не знала границ. Стреляли по этим выдуманным целям: либо просто жгли снаряды впустую, либо по собственным войскам. Масхадов этого и не скрывал, говорил, улыбаясь: «Было такое дело…»
Но вместе с тем было у чеченских боевиков и немало слабых сторон. Поначалу были они недисциплинированы, не послушны собственным командирам и даже самовольно покидали боевые позиции. Я помню случай, когда в начале февраля 1995 года, в районе Старых Промыслов, в Грозном, армейские разведчики вышли под утро на территорию, которую, по нашим сведениям, оборонял батальон Шамиля Басаева. Однако там никого не оказалось — все ушли в тыл отдыхать. Разведчики устроили засаду. И только утром — кто на мотоцикле, кто пешком — боевики стали подтягиваться на войну как на работу. Я знаю, Басаев был взбешен и начал наводить порядок в собственных рядах. Чуть позже, на моих с ним «февральских встречах» 15 и 17 числа, он даже предпринял попытку оправдаться: «Мы уже другие! У меня никто с позиций больше не бегает…» Мы оба хорошо понимали, о чем идет речь.
Но вот чего действительно панически боятся чеченские боевики, так это окружения. Как только — я не раз сталкивался с этим — обозначается окружение с флангов, они пулей вылетают оттуда. И страшно боятся любого «котла» и вконец теряют самообладание. Вот этот удивительный феномен, который единственно и заслуживает наименования — «чеченский синдром» — я наблюдал не единожды и готов признать его исключительной особенностью именно чеченских боевиков. В разговоре один на один почти каждый из них достаточно объективно оценивает ситуацию и не прочь удивить раскрепощенностью собственного мышления. Но если перед тобой уже два чеченца, они мгновенно смыкают ряды, не оставляя следа от былого разномыслия: «У нас есть начальник главного штаба. Как он скажет, так и будет… У нас есть Джохар Дудаев. Как он решит, так и поступим…» Причем ты отлично знаешь, что думают они совсем иначе и порознь охотно в этом признаются.
Точно также смыкается строй боевиков, когда доходит дело до стрельбы. Особая сплоченность чеченцев очень ярко проявила себя на войне, одаривая их чувством локтя и способностью противостоять силе, которая превосходила их собственную. Это очень важная черта национального характера. Как и та, что чеченский «строй» мгновенно рассыпается, как только возникает опасность окружения. Оно ведь из того же ряда, что и разговоры один на один: у каждого — своя лазейка, у каждого — собственные интересы.
Конечно, в уставе боевой службы ВВ нет никаких «блокпостов» и «зачисток». Точный и консервативный язык уставов предусматривает выставление «заслонов», «засад», «контрольно-пропускных пунктов» и «войсковых нарядов». В них определены такие способы проведения специальных операций, как «поиск в блокированном районе» и «поиск по направлениям», а также способы действия — «блокирование», «окружение», «захват»… Новая терминология, мигом подхваченная внутренними войсками — родом из профессионального военного жаргона времен войны в Афганистане. Очень точная по смыслу и емкая по содержанию, она постепенно перекочевывает и в инструкции, и в боевые приказы, и даже в язык репортеров.