Не принимать же всерьез рассуждения о невозможности демонстрировать опасения относительно лояльности местных жителей…
…А ларчик открывался просто. Настояния Куликова диктовались отнюдь не тем, что он разделял идею подобных рассуждений. Анатолий Сергеевич руководствовался куда более прозаическими соображениями. В районе Хасавюрта чеченские боевики блокировали полк внутренних войск. И генерал рассчитывал, что войсковая колонна отвлечет на себя противника и позволит его людям выйти из блокады. Открыто попросить помощи будущий министр, похоже, не решался.
Короче, ситуация была вполне банальной.
В условиях отсутствия единого командования, — говорит Рохлин, — подобное поведение начальников объяснимо. Каждый печется только о своих. И если готов разделить ответственность с соседом, то совсем не поровну. Позднее Рохлин еще не раз столкнется с этим. А некоторые представители МВД попытаются впоследствии обвинить его во всех смертных грехах, начиная с ошибок, по их мнению, в управлении войсками в целом и заканчивая якобы неправомерными требованиями в решении отдельных задач. Впрочем, хулителей генерала и без этого будет в избытке. Но появятся они лишь после того, как он скажет правду о проблемах армии и порочности системы управления силовыми структурами.
…Когда наконец обнаружилось, что колонна идет совсем в другом направлении, те, кто следил за ее движением, не могли взять в толк, что происходит… Когда же генерал со своими войсками появился у станицы Червленная и начал подготовку к переходу моста через Терек, примчались гонцы от МВД. Выяснилось, у них новые проблемы: 81-й опон (оперативный полк особого назначения)… попал в сложную ситуацию. Дудаевцы, по их сведениям, сосредоточили большие силы для нанесения удара по полку.
Из полка передают, — рассказывает Рохлин, — что противник превосходит их в шесть раз. Я к ним не успеваю. Была ночь. Принимаю решение: развернуть артиллерию. Что значит развернуть ночью артиллерию, может оценить только тот, кто этим занимался. Артиллерия привязывается к позициям. Ждем. Из полка кричат: «Помогите, началась атака!» «Как помочь?» — спрашиваю. «Пришлите танковую и мотострелковую роту на БМП». Послать ночью танки и БМП значит заведомо обречь их на уничтожение. Они слепые как котята… Выходит на связь Куликов: «Лев Яковлевич, помоги…» Я говорю: «Дайте мне координаты противника, помогу артиллерией». Дают координаты. Начинаю разбираться по карте — это центр полка. Спрашиваю Куликова: «Туда бить?» Он просит: «Разберись сам». Выхожу на связь с полком. Беру отступление на километр… Артиллерия дает предупредительный выстрел. От радости 81-й полк зашелестел: «Туда, и побольше, и побыстрее!» Атакующие разбежались. Спасение полка окончилось. Нас встречали как героев…»
Полемизировать с оценками генерала Рохлина, особенно когда сам он лишен возможности что-либо возразить — я не стану. В конце концов любая война каждому из военачальников видится по-своему и как любое коллективное дело не может обойтись без противоречий и субъективных точек зрения на те или иные ее эпизоды. Иначе бы жанр полководческих мемуаров попросту вымер, не оставив потомкам ничего, кроме сухих планов военных кампаний, груды штабных карт и списков безвозвратных потерь. Поэтому мои комментарии к страницам книги «Лев Рохлин. Жизнь и смерть генерала» не следует рассматривать как попытку переиначить жизнь Льва Рохлина, а только как аккуратные поправки на полях этой книги, особенно там, где не чувствуется редакторский карандаш самого генерала…
Авторская версия А. Антипова противоречит одному очень важному факту: через дагестанский город Хасавюрт никто в Чечню входить не собирался. В первоначальных планах это направление движения войск еще присутствовало, но позднее мы от него отказались: еще хорошо помнились стычки с проживающими в этих местах чеченцами-аккинцами еще в 1990 и 1991 годах. Еще тогда, блокированные населением Герзель-аула войска, уходящие из Грозного, практически не смогли пройти в сторону Новолакского района Дагестана. Я сам отказался от идеи, предполагавшей ввод войск со стороны Хасавюрта, а значит, не мог на ней настаивать, как это утверждает А. Антипов. Впрочем, об этом подробно я рассказал ранее, в той части своей книги, где повествование идет о планах войны и ее первых днях.