Я ни «да», ни «нет» еще не говорил. Но, будучи человеком военным, все же уточнил: «В Министерстве обороны об этом уже знают?» «Да, — ответил Ерин, — Грачев при этом присутствовал». И некоторое время спустя все сказанное подтвердил генерал-лейтенант Квашнин, который, кажется, вовсе не переживал по поводу своей замены: «Был звонок от министра. Он сообщил, что ты назначен командующим, с чем тебя и поздравляю. А я остаюсь здесь же представителем Минобороны».
Честно говоря, впервые в жизни я не обрадовался новому назначению. Фраза Ерина — «отказались все» — была простой констатацией факта, что в Министерстве обороны не нашлось охотников принимать на себя руководство операцией. По разным причинам заявили о своем отказе главком сухопутных войск генерал Владимир Семенов, его заместитель — генерал Эдуард Воробьев, а также некоторые другие генералы. Не принял предложения и генерал Борис Громов, заместитель министра обороны.
Я мог бы последовать их примеру, и мой собственный отказ выглядел бы очень убедительно: все-таки я из внутренних войск, а не из армии. Мог бы решительно отфутболить все мыслимые аргументы: «Не хочу. Не знаю. Не умею»…
Но вот только имел ли я право так поступить? Как бы я после этого посмотрел в глаза своим подчиненным, рядом с которыми шел по Чечне с первого дня? У нас был, помню, такой разговор с Романовым: «Черт возьми, все отказались… Как же так?» — «А.С., если вы уйдете, я тоже все брошу и уйду!..» Так в сердцах сказал Анатолий Романов, давая понять, что на меня в эту минуту обращено внимание всех моих боевых товарищей, включая армейцев. Ведь одно дело, если отказывается генерал, сидящий в далекой Москве, и совершенно другое — если малодушничает человек, который знает все подробности этой войны, ест из солдатского котелка и часами висит над Чечней в вертолете. Вместе с отказом я автоматически утрачивал бы моральное право командовать внутренними войсками. Я бы не смог посмотреть в глаза собственным сыновьям!..
Текст решения Совета безопасности РФ от 25 января, на основании которого я начал действовать как командующий Объединенной группировкой федеральных войск, с юридической точки зрения был противоречив и напоминал умело составленную бюрократическую шараду. С одной стороны, именно министру внутренних дел Ерину поручалось руководство «действиями по завершению разоружения» НВФ и передавались все полномочия «по координации сил». Что касается меня, то решение Совбеза не носило столь определенного характера и высказывало только рекомендацию «считать целесообразным» мое назначение на должность старшего воинского начальника на территории Чеченской Республики.
Все это можно принять как временную меру, но работать на основании расплывчатых формулировок нельзя. Ведь я ставлю боевые задачи. От моего слова зависят судьбы и военнослужащих, и мирных жителей. Уже на следующий день должен появиться полноценный указ президента, расставляющий все по своим местам. Но наша власть настолько беззуба и инфантильна, что спохватилась только два месяца спустя.
Так повелось у нас в семье, что в любые командировки я собираюсь сам. Валентина единственное, что может сделать — так это поинтересоваться, не забыл ли я положить в тревожный чемодан сменное белье, носки и прочее. Да и сам тревожный чемодан — уже давно не чемодан, а матерчатая сумка, перетряхнув которую даже самый взыскательный исследователь не найдет ничего такого, что не было бы связано с солдатским походом. Только форменные брюки да куртки, непременные иголки и нитки, тюбики зубной пасты, чистые подворотнички и бритвенные принадлежности. Такая сумка всегда при мне: в рабочем кабинете, в машине. На случай внезапного отлета, отъезда, когда нет и десяти минут, чтобы заскочить домой. Случалось всякое: отправляясь на работу, я мог через несколько часов оказаться в Санкт-Петербурге, а к концу дня — уже в Кемерово. К этому я привык, а потому всякая житейская мелочь, появлявшаяся в моем обиходе, приобреталась, как правило, в двух экземплярах. Один предназначался «для жизни», другой тут же исчезал в недрах священного чемодана. Но есть и то, что при любой спешке обязательно кладется в него, — это книги. Как правило, необходимые для работы. Иногда те, что нужны душе. Одно время со мной путешествовало жизнеописание легендарного Тамерлана — полководца удачливого, мудрого и бесстрашного. Между прочим, именно он заметил, что храбрость — это умение терпеть в опасной ситуации…