Сообщая полиции важную оперативную информацию, каждый из них знает, что помогает всему обществу, а значит, самому себе. Это не сексот, не стукач, не доносчик. Это человек, который не хочет, чтобы в его районе кто-то продавал героин. Сегодня — его друзьям, а завтра — собственным детям.
Будучи министром, я немало времени провел в наших райотделах милиции и знаю, что редко-редко кто идет в дежурную службу по своей воле. Предпочитают не связываться с российской милицией и не доверяют ей, по статистике, более 30 процентов людей, ставших даже жертвами преступления. Не говоря о тех, кто этой участи избежал. В доказательство приводятся, к сожалению, железные аргументы.
О нашей операции на трассе Ростов — Баку, когда в качестве приманки были запущены две большегрузные машины с нелегальным грузом, я уже рассказывал. Но в первые месяцы своего пребывания на посту министра, когда необходимо было понять в деталях самые важные наши изъяны, и сам проводил «лабораторные опыты», принимая облик человека с улицы. Одевал джинсовый костюм, брал с собой точно так же переодетого помощника и садился за руль обычной легковой машины. Тихим воскресным утром подруливал, скажем, к отделению ГАИ и звонил в запертые двери.
Проходило немало времени, пока из-за нее раздавался недоуменный вопрос: «Чего надо?» «Да вот, — говорю, — неподалеку от вас попал в дорожно-транспортное происшествие…» Голос из-за двери звучит лениво, и в нем преобладают по-воскресному расслабленные тона: «Мужик, это не к нам. Поезжай туда-то и туда-то…» (называет адрес). «Как это далеко?» — «Найдешь!» «Ну, как же так, — притворно волнуюсь, — ДТП, в которое я попал, отсюда в пятидесяти метрах. Я хочу, чтобы кто-то вышел и посмотрел». Из-за двери после презрительного молчания раздается наконец категорический отказ: «Открыть не могу. У меня здесь никого нет». «Не может быть, — настаиваю я, — ведь должен быть хоть кто-то. Дежурный. Напарник. Мне срочно нужно! Пусть кто-нибудь выйдет!» Дверь с лязгом открывается, появляется разгневанный милиционер: «Какого хрена?.. Тебе что, неясно сказали?..»
Когда выясняется, что я — новый министр внутренних дел, то все, находящиеся в отделении, приходят в полуобморочное состояние. Но я ведь не пугать своим видом приехал и не для того, чтобы упиваться произведенным эффектом. Задаю вопрос: «Как же так? Вы почему так разговариваете с людьми? Ведь нет признаков, что я пьян или вооружен? После первого моего звонка должен выйти человек. А если есть основания для тревоги, второй сотрудник должен подстраховать первого. Все, что в данном случае требуется от вас — это разъяснить, что дежурной бригады нет на месте и вызвать ее по радио: доложить о ДТП. Это то, что касается профессионализма… Но, помимо этого, нужна еще и элементарная воспитанность».
Впоследствии мы создали в МВД службу собственной безопасности, в компетенцию которой входило выявление тех сотрудников милиции, которые совершили противоправные действия, заслуживающие уголовного преследования или изгнания из наших рядов. Далеко не всем это пришлось по душе, но другого выхода я не видел: были факты мздоимства, сутенерства, рэкета. Было предательство товарищей по оружию. Были случаи участия в преступлениях, раскрытие которых обычным способом ни к чему не приводило.
Сотрудники милиции, преступившие закон, как правило, умело прятали концы в воду, располагали упреждающей информацией и могли рассчитывать на круговую поруку. Чтобы выявить, например, предателя в собственных рядах — требуется хитроумная оперативная игра, участниками которой становятся другие сотрудники милиции, в том числе и руководители.
Не раскрывая деталей, скажу одно: служба собственной безопасности была создана очень своевременно, а ее работа оказалась чрезвычайно эффективной. И не только потому, что с ее помощью удалось разоблачить в наших рядах несколько сотен преступников. Главное — появился серьезный сдерживающий фактор. Это не значит, что кто-то собирался бесцеремонно разглядывать через замочную скважину частную жизнь человека, служащего в милиции: кто с кем живет или кто сколько выпил. Речь идет о чистоте рядов. О самоочищении милиции.
Из тех генералов, что могли бы после меня претендовать на должность командующего внутренними войсками, сам я выделял генерал-лейтенанта Анатолия Романова: он умен, совестлив, очень надежен как человек и профессионал. Именно его фамилию я назвал президенту России, подчеркнув, что Романов из тех генералов, на которых можно опереться в самую трудную минуту. У Ельцина его кандидатура никаких вопросов не вызвала, и он дал команду готовить соответствующий указ.