Хотя, как я узнал позднее, у Ельцина в тот день действительно прихватывало сердце, версию Черномырдина я принял как нормальный человек, с облегчением, и все — слово в слово — утром повторил Лебедю. Он поблагодарил меня тихим удрученным голосом и положил трубку.
Первые встречи с Александром Лебедем убедили меня в том, что с этим человеком следует вести себя крайне осмотрительно. Ложный навет — вообще-то не редкость в Кремле, но бездушие и беспощадность Лебедя, сумевшего на моих глазах сфабриковать «дело о втором ГКЧП» и доложить его президенту в выгодном для себя свете, наводили на мысль, что у бывшего командарма не все в порядке с совестью.
Жертвами ложного навета стали несколько генералов, среди которых, как я уже упоминал, были и мои однокашники по Академии Генштаба. Странным казалось и то, что Лебедь, чьи курсантские и офицерские годы прошли под очевидной опекой Павла Грачева, теперь не без удовольствия пинал своего утратившего влиятельность командира. Грачев был снят с должности, а на его место назначен генерал Родионов. Считалось, что на такой замене настаивал Лебедь, пытавшийся «подтянуть» в силовые министерства верных ему людей.
Я не знаю, какие виды имел на меня секретарь Совета безопасности, но до поры до времени он относился ко мне вполне лояльно.
Хорошо помню нашу третью встречу, на которой, кроме Лебедя и меня, присутствовал генерал-полковник Игорь Родионов, недавно назначенный новым министром обороны.
После заседания рабочей группы в Совете безопасности, где обсуждалась ситуация в Чеченской Республике, Александр Иванович попросил нас задержаться для разговора в узком кругу.
Новая инициатива Лебедя была выдержана в его духе и так же, как и все предыдущие, не носила следов длительного умственного труда. «Как вы посмотрите, — сказал он, когда мы остались втроем, — если сейчас сформировать «Российский легион» численностью в 50 тысяч штыков?»
Мы с Родионовым недоуменно переглянулись: что за ерунда? В Министерстве обороны и в Министерстве внутренних дел счет штыкам идет на миллионы, и нет никакой необходимости в новых формированиях. Что еще за «Российский легион»? В ответ я Лебедю сказал следующее: «Александр Иванович, для начала нам хотелось бы понять, а с какой, собственно, целью должно создаваться это вооруженное формирование? Что должен делать легион? Кому будет подчиняться? Скажите откровенно. Без этой информации мы не в силах дать квалифицированный совет».
Лебедь выложил карты на стол: «Поймите, этот кулак нужен мне! Сейчас мы возимся на Кавказе, и конца этому не видно. Будь у меня под рукой такая сила, я бы быстро задушил Чечню! Я сделаю все, что нужно!»
Объяснения Лебедя сразу же показались мне неискренними. Этот легион к Чечне был пришит белыми нитками. Я готов был дать руку на отсечение, что новоявленное войско, будь оно действительно сформировано, никогда бы не покинуло границ Москвы.
На прощание секретарь Совета безопасности протянул мне и Родионову по пакету с бумагами. Корректно пояснил: «Это заготовки. Посмотрите. Если это приемлемо, прошу вас высказать свои соображения…»
На выходе, у лифта, Родионов не вытерпел и, наклонившись ко мне, спросил с тревогой: «Ты понял, к чему он клонит?» Я кивнул головой: «Ну, конечно!»
Обнаружив во мне союзника, теперь Родионов и не думал скрывать свое отношение к инициативе Лебедя: «Никаких ему легионов! Так?» «Конечно, так! — улыбнулся я. — О какой пятидесятитысячной группировке может идти речь, если нет ясности, куда ее сажать и где брать деньги на ее содержание. Сначала надо привести в порядок те части, которые уже имеются…»
Я очень уважаю генерала Родионова. Но в тех обстоятельствах не счел возможным говорить более откровенно. Обозначил позицию — и достаточно… Учитывая особые отношения Лебедя и Родионова, я, честно говоря, не сбрасывал со счетов возможность сговора секретаря Совбеза и министра обороны. С одной стороны, я не хотел обидеть Родионова недоверием, с другой стороны, было еще неясно, как дальше станут разворачиваться события.
Бумаги Лебедя я отдал специалистам для того, чтобы они подготовили грамотное заключение о целесообразности формирования «Российского легиона». «Кулак», о котором говорил Александр Иванович, — это явствовало из документов, — задумывался как вооруженная структура под эгидой Совета безопасности. Там недвусмысленно определялось, что управлять ею должен секретарь Совбеза.