Конечно, в подобных делах счет идет на сотни тысяч, на миллионы долларов. Ведь административный ресурс, которым обладает федеральный министр внутренних дел, действительно велик. Его достаточно, чтобы оказать решающее воздействие при силовом захвате собственности или, например, для манипуляций при проведении выборов любого уровня. Во власти министра судьбы сотен «воров в законе» и прочих уголовных авторитетов, находящихся под следствием или в местах заключения. Да мало ли иных возможностей у министра?
По мнению визитеров, я мог пролоббировать их интересы в правительстве, в Государственной Думе, в администрации президента или взять «под милицейскую крышу» любой банк или фирму.
Такие предложения мне поступали, но я их мгновенно отметал.
Но гораздо тяжелее было бороться со скрытыми взятками, которые могли принимать форму подарка по приличествующему случаю, каким является, например, день рождения министра или день рождения его жены.
Сам я считаю, что такие семейные праздники должны проходить в узком кругу родных и друзей. Столько раз во время войны я размышлял о том, что пределом моих мечтаний является тихий вечер за домашним столом, в кругу родных мне людей. Мне достаточно их голосов, их смеха, их искреннего тепла и поздравлений. Я не нуждаюсь в здравицах, если произносятся они по долгу службы или из лести.
Но от всех праздников не отбояришься. Есть праздники профессиональные, государственные. Бывают официальные приемы. Хочешь — не хочешь, но подарки принимать приходиться. На научном симпозиуме вручат ручку, еще где-то — часы, записную книжку, кожаную папку для бумаг…
Как правило, это не безделица, но в то же время не слишком дорогая вещь, чтобы настораживаться. Мало-помалу собрались у меня дома несколько десятков ручек «Паркер» и вместительная коробка с наручными часами. Их я использовал в свою очередь уже как свой наградной фонд, щедро одаривая коллег, товарищей и знакомых. Но запасы все равно не иссякали, поскольку мой официальный статус обязывал присутствовать на многих мероприятиях, где небольшой подарок был просто положен по протоколу.
Ну ладно, дарят что-то большое — ковер или вазу, — я тотчас передаю ее в музей. Ручки и часы — как я уже рассказывал — с удовольствием вручал гостям и сотрудникам министерства, офицерам внутренних войск, писателям, художникам и ученым, помогавшим МВД в его повседневной работе.
Но, гляжу, бизнесмены один за другим уже пробуют всучить что-то более существенное. Банкир приехал, протягивает золотые запонки хорошей ювелирной работы: золотые двуглавые орлы, усыпанные бриллиантами. Кстати, к этому человеку я относился совсем неплохо, уважая за ум и деловитость. Поэтому его поздравления оборвал: «Извини, я — министр и мне было бы стыдно показаться с такими дорогими запонками на людях. Твой подарок я не приму».
В другом случае пытались наградить тяжеленной золотой медалью в полкилограмма весом. «Вот, — сказали, — такая уже есть у самого Бориса Николаевича. Вы будете вторым человеком, которому мы ее дарим».
Эту компанию я быстро привел в чувство. «Спасибо, — говорю, — на добром слове. Забирайте свою медаль, и чтоб ноги вашей здесь больше не было!..»
Чтобы избежать подобной навязчивости, я поручил начальнику своей приемной очень тщательно досматривать все приносимые мне подарки и пакеты. Во-первых, это разумно с точки зрения безопасности, а во-вторых, этот не хитрый, но надежный заслон давал хоть какую-то гарантию, что меня не подставят.
Уже после моей отставки во все концы страны, в том числе на мою родину, были направлены бригады с заданием «накопать» на меня компромат. Может, особняк есть у меня в Кисловодске или что-то в этом роде…
Так вот — ничего, кроме саманных домов, в которых по сей день живут мои родственники, не нашли. Ни многомиллионных счетов в банках, ни автомобильных кортежей, ни трехэтажных коттеджей в курортных местах.
Ничего этого не нажил Куликов на государственной службе!
Но, признаюсь, однажды и меня, человека на этот счет аккуратного, чуть не ввели в заблуждение.
В день моего пятидесятилетия в простецком целлофановом пакете была мне подарена икона. В суете праздника как-то не придал этому значения, да и подвоха, честно говоря, не ожидал: кругом знакомые люди.
Лишь потом, разбирая дары, увидел, что икона старинная, и тут же, недолго думая, попробовал найти ей подходящее место в доме. Нашел. И начал забивать гвоздь, чтобы ее повесить. Но он не идет в стенку: гнется, а не идет. Тогда я беру электродрель. Сверлю и упираюсь в металлическую пластину, которая неизвестно откуда взялась в стене.