30 апреля я прилетел в город Сочи, чтобы доложить отдыхающему в резиденции «Бочаров ручей» президенту России Б.Н. Ельцину об обстановке в стране.
В разговоре упомянул о деталях встречи Патаркацишвили с Басаевым в аэропорту «Слепцовский». Перечислил действующих лиц и назвал сумму.
Моя информация не произвела на Ельцина никакого впечатления. Поначалу даже показалось, что президент меня не понял, и я счел нужным повторить слово в слово то, что было сказано ранее, но с добавлением в конце собственного комментария: «Борис Николаевич, мне кажется, что Березовский передал чеченцам не свои деньги. Скорее, это деньги из бюджета…»
На что Ельцин нехотя отозвался: «Конечно, не свои… Какой же дурак будет отдавать бандитам свои деньги?..»
Сказал коротко и тут же замолчал, давая понять, что этот разговор ему неинтересен. Я сделал для себя вывод: либо президент уже не контролирует людей из своего окружения, либо просто предпочитает не вмешиваться в грязные дела, вершащиеся за его спиной.
Но при первой же встрече с Березовским, которая состоялась в мае того же года в кабинете вице-премьера правительства РФ Бориса Ефимовича Немцова, я не стал скрывать, что знаю о полете его доверенного человека в Ингушетию и задал прямой вопрос: «Борис Абрамович, почему вы возите деньги бандитам?»
«Какие деньги?» — смешался он. «А вот такие, — сказал я, — десять миллионов долларов, которые ваш Бадри Патаркацишвили отдал бандиту Басаеву в присутствии руководителей Ингушетии».
По тому, как начал заикаться Березовский, я понял, что моя осведомленность оказалась для него сюрпризом. «Ну, во-первых, там было не десять миллионов долларов, а только один», — отбивался он, еще не зная, насколько точна оперативная информация, которой я располагаю. «Ну хотя бы и один, — настаивал я, — что это за деньги?!»
«На строительство цементного завода», — парировал Борис Абрамович. «Вы, — он кивнул в мою сторону, словно причесывал всех военных под одну гребенку, — не принесли мир Чечне. А вот я помогаю восстанавливать республику! Это моя гражданская позиция!..»
Ничего себе позиция!.. Пользуясь тем, что вхож в высшие эшелоны власти, поставил на поток платное освобождение заложников и передает миллионы долларов закоренелому террористу Басаеву, в биографии которого, кроме изгнания из Московского института инженеров землеустройства за хроническую неуспеваемость, нет больше никаких ссылок на причастность к созидательному труду. Самолет из аэропорта Минеральных Вод — это точно — угонял и больницу в Буденновске захватывал. Лично убивал. Лично насиловал. Лично грабил. Тоже мне, нашли зодчего!..
Я как в воду глядел. Отлились России эти «восстановительные», эти «цементные» деньги Березовского настоящими кровавыми слезами…
Предваряя выход своей книги, я рассказал об этом эпизоде журналистам газеты «Аргументы и факты».
Газета вышла, и уже наутро, встретившийся мне в здании Совета Федерации бывший президент Ингушетии Руслан Аушев решил меня поправить: «А.С., но там было только два миллиона…» Я ответил: «Руслан Султанович, уже хорошо, что вы это признаете. А что касается суммы — Березовский утверждал, что Патаркацишвили привез один миллион долларов. Вы говорите, что два. По моей информации, их было десять». Тут я бесхитростно улыбнулся: «Значит, из нас троих кто-то врет…»
К началу 1998 года можно было подводить какие-то итоги моей работы в правительстве Российской Федерации. Более двух с половиной лет я являлся министром внутренних дел, совмещая (в течение последнего года) эту работу с должностью заместителя председателя правительства. В качестве вице-премьера курировал Государственную налоговую службу и налоговую полицию, Государственный таможенный комитет, Валютно-Экспортный контроль и Государственный комитет по резервам. Координировал деятельность Министерства по чрезвычайным ситуациям и гражданской обороне, а также железнодорожные войска. Отвечал в правительстве за экономическую безопасность.
Произошло это в силу естественных причин (один из ключевых министров, специалист в области безопасности, доктор экономических наук…), а также по стечению определенных обстоятельств.
Став министром в середине 1995 года, к началу 1996 года я уже хорошо представлял ситуацию, которая складывалась в Вооруженных Силах страны: в армии были съедена и израсходована большая часть так называемого неприкосновенного запаса. Части и соединения снабжались продовольствием и обмундированием прямо с колес, а кое-где обыкновенная нужда заставляла командиров и тыловиков урезать нормы довольствия.