Однажды я получил телеграмму от командира одного из сибирских полков внутренних войск: «Прошу принять меры. Третий день кормлю солдат комбикормом!»
Это был исключительный случай, но для меня он послужил сигналом, что содержание армии на голодном пайке неминуемо обернется бедой. Политика латания дыр себя исчерпала. Нужны чрезвычайные экономические меры в масштабе страны.
В начале марта встретился одновременно с министром обороны генералом Павлом Грачевым и руководителем Федеральной пограничной службы генералом Андреем Николаевым. Рассказал, что положение милиции и внутренних войск катастрофическое. Что на их содержание выделяется лишь треть определенных бюджетом денег. Спросил: «Мужики, может быть, у вас дела обстоят лучше?» Они покачали головами.
«Тогда, — сказал я довольно решительно, — предлагаю консолидированно выступить на ближайшем заседании Совета безопасности. Я распорядился подготовить соответствующие предложения в адрес президента и правительства по увеличению доходной части бюджета. Это предложения МВД. Готов их представить для всесторонней оценки ваших экспертов».
Грачев и Николаев были единодушны: «Мы тебя полностью поддерживаем. Давай, А.С., делай доклад на Совбезе…»
Такое заседание Совета безопасности вскоре состоялось. Вел его президент Б.Н. Ельцин.
В его конце я попросил слова и, зачитав памятную телеграмму из Сибири, обратился к президенту: «Вы — Верховный Главнокомандующий и должны знать, что армия питается как скот».
Ельцин рассвирепел и начал распекать Владимира Панскова, министра финансов.
Я попытался вклиниться в одну из гневных пауз: «Хочу предложить пути выхода из создавшегося положения…» Но президент, оборвав меня на полуслове, очень сердито сказал: «С этими путями вы лучше разбирайтесь у себя, в правительстве…»
Сидевший неподалеку Черномырдин почти шепотом подтвердил: «А.С., доложите об этом в четверг».
В ближайший четверг, когда заседание правительства уже заканчивалось, свое выступление я опять начал с чтения телеграммы.
Стояла мертвая тишина.
Я обвел взглядом своих коллег и продолжил: «Вот уже восемь месяцев я являюсь членом правительства. На каждом его заседании министры требуют выделения денег для решения по-настоящему важных проблем. Министров упрекнуть трудно: казна, что называется, пуста, в то время как каждый из нас чувствует, что мы приближаемся к катастрофе.
Как делить бюджет — знают все. Однако за эти восемь месяцев я не слышал предложений о том, как его наполнить. В качестве первоочередных мер МВД предлагает усилить государственный контроль за финансовыми потоками и за доходами государственной доли в собственности приватизированных предприятий.
Сегодня, — убеждал я, — март 1996 года. Кто из вас может сказать, какова прибыль от государственной доли собственности в акционерных обществах за январь и февраль этого года? Хотя бы приблизительно?.. А ведь это доля в собственности чрезвычайно прибыльных нефтяных и газовых кампаний, предприятий автомобилестроения и т. д…»
Помню, меня поддержали министр путей сообщения Геннадий Фадеев и первый заместитель министра обороны Андрей Кокошин.
И хотя на следующий день большинство средств массовой информации уже наклеивали мне ярлыки «предводителя гражданской войны» и «коммуниста № 1», некоторые из предложенных мер все же вошли в конкретный план пополнения доходной части бюджета, а сам я, правда, несколько позднее, был назначен вице-премьером, отвечающим, в том числе и за это направление работы российского правительства.
Как правило, каждый из вице-премьеров до предела нагружен работой в разнообразных комиссиях и рабочих группах, которые создаются для того, чтобы отладить механизмы взаимодействия различных правительственных структур. Упрощенно это можно понимать и так, что каждый из заместителей председателей правительства является своеобразным «старшим министром», в ведении которого находятся целые направления российской экономики. В мою зону ответственности, помимо охраны общественного порядка, борьбы с преступностью и незаконными вооруженными формированиями на территории Чечни, входили и вопросы обеспечения доходов федерального бюджета.
Я был заместителем председателя одноименной правительственной комиссии и нес прямую ответственность за то, чтобы финансовые потоки, образованные, например, в результате налоговых сборов или таможенных пошлин, попадали в государственную казну без каких-либо изъятий.