Кому симпатизирую больше других, так это Евгению Максимовичу Примакову. В силу известных обстоятельств он оказался в числе депутатов Государственной Думы, хотя, как мне кажется, создан именно для работы в исполнительной власти. Это был сильный премьер-министр. При нем Россия отказалась от внешних заимствований и стала выплачивать долги. Его политический авторитет способствовал консолидации общества.
Что мне очень по душе, он старается быть объективным и в Думе. Примаков — сильная личность. Его сила прежде всего в том, что он выше собственных эмоций и даже справедливых обид. Они не управляют Евгением Максимовичем. Многие, например, удивились его лояльности нынешнему Кремлю. Но я хорошо знаю его позицию: «У нас нет другого президента, и мы все должны ему помогать…»
Примаков — мудрый человек, переживающий за Россию и делающий все, чтобы она выглядела достойно.
Давно знаю Олега Викторовича Морозова и Артура Николаевича Чилингарова. Это серьезные люди, которые себя хорошо зарекомендовали в августе 1998 года, когда был найден оптимальный вариант сохранения стабильности в стране.
Чаще всего общаюсь с Николаем Дмитриевичем Ковалевым (бывший руководитель Федеральной службы безопасности), Александром Ивановичем Гуровым (генерал милиции, председатель Комитета Государственной Думы по безопасности), Виктором Ивановичем Илюхиным, Михаилом Игнатьевичем Гришанковым, Аркадием Георгиевичем Баскаевым (тоже генерал, мой однокашник по Орджоникидзевскому училищу), с моим однофамильцем маршалом Виктором Георгиевичем Куликовым. Советуюсь с Николаем Ивановичем Рыжковым, Вячеславом Викторовичем Володиным и Константином Иосифовичем Косачевым.
С большим уважением отношусь к «яблочнику» Владимиру Петровичу Лукину, считаю его мудрым, объективным человеком.
Из депутатов-женщин выделяю Елену Борисовну Мизулину. Отличный юрист, настоящий профессионал своего дела. Ее аргументы всегда отличаются глубиной и силой.
Февраль 2000 года.
Закон, подготовленный по личной инициативе депутата, довольно редкое дело в Думе. И все-таки берусь!
Несколько лет, начиная с первой военной кампании в Чечне, я стучался во все двери с требованием принять закон о чрезвычайном положении. Если бы тогда я был услышан властью, новая война могла бы не разгореться. Кроме того, на своих предвыборных встречах я обещал ставропольчанам оградить их от опасных чеченских соседей. Поэтому, получив депутатские полномочия, решительно берусь за строительство этого «забора» для своих избирателей и для всех россиян.
Разумеется, хочу, чтобы наша страна обошлась в будущем без чрезвычайного положения где бы то ни было. Однако, если где-то ситуация уже дошла до точки кипения, то «пожарные» должны действовать в рамках закона, который четко закрепляет права и обязанности всех и каждого в условиях чрезвычайного положения (ЧП). Федеральные власти обязаны усилить охрану административной границы. Даже губернатор, например, Ставропольского края, должен иметь право принимать меры, соответствующие степени опасности: ограничение въезда и выезда машин, граждан, досмотр грузов, контроль за хранением оружия и т. д. Надо на законодательном уровне отладить отношения жителей приграничных территорий с беженцами: помощь беженцам, пострадавшим — не должна носить стихийный характер.
Будет закон — значит, появятся грамотные расчеты и обоснованные ограничения: какой регион, сколько пострадавших может принять. Соответственно, край приобретает не только право контроля за поведением беженцев и гарантии того, что их нахождение на территории региона носит временный характер. Еще он получит и деньги. Они нужны для обустройства временного жилья, лечения, питания, обучения детей в школах.
В настоящей беде все, конечно, должны помогать друг другу, но жить беженцы должны все-таки не за счет местного населения. Это прежде всего долг государства.
Заодно появляется действенный контроль за расходованием денежных средств, чтобы финансовые ресурсы, столь необходимые настоящим беженцам, не шли на подпитку боевиков.
Но боюсь, что, называя вещи своими именами — я могу обречь этот закон на гибель. Есть такие депутаты, которые встанут на его пути, аргументируя свою позицию тем, что закон «О чрезвычайном положении» ограничивает права и свободы граждан России и развязывает руки диктаторам. Об этом мне многие уже сказали.